Дурнушка для герцога - Татьяна Дин

внутреннюю дрожь. Да, она не была настоящим доктором, но нарушила всякую врачебную этику! Нельзя относиться к пациенту как к объекту удовольствия!

Чтобы прекратить эту муку, Клэр уперла нижнюю часть ладони в область рядом с позвоночником, положила сверху вторую руку и, навалившись всем телом, резко надавила, отчего послышался характерный щелчок.

Эдриан со звуком выдохнул.

Власть. Она снова чувствовала над ним власть, и это пьянило ее.

Клэр была готова надавать себе пощечин, чтобы наконец прийти в себя! Но вместо этого к ее внутренним мучениям добавились еще и внешние. И вновь виновником их был Эдриан, который не вовремя вспомнил о рисунке.

- Кстати, я же забыл про свой шарж! Росси, достань лист. Он там, сбоку кресла.

Его слова тут же охладили пыл Клэр, и хотя избавили ее от наваждения, но заставили встревожиться. Зачем именно сейчас ему понадобился шарж?

Орландо выполнил указание и достал лист, а затем в ожидании дальнейших указаний взглянул на него. Эдриан не упустил этот момент и с интересом спросил у него:

- Как тебе рисунок?

В один миг симпатия к герцогу в душе Клэр сменилась жгучей ненавистью! Руки так и зачесались ущипнуть его. Ущипнуть больно и до синяка.

Она надеялась, что Орландо не обладал художественным вкусом и проницательностью Эдриана, и не был способен разглядеть что-то кроме простого изображения.

Итальянец с интересом рассмотрел рисунок.

- Это необычный портрет. Вроде бы все в нем нарисовано преувеличенно, но сразу понятно, кто на нем изображен. Вас, милорд, нарисовала умелая рука.

- А что насчет самого художника? Как думаешь, что он испытывал, когда изображал меня?

Этот гаденыш сам напрашивался на пытки!

Клэр сложила руки с другой стороны его позвоночника и с силой надавила на еще одну точку, отчего Эдриан болезненно крякнул и задохнулся.

- Я не очень хорошо разбираюсь в искусстве, но он явно постарался над глазами. Они ему нравились и он изобразил их не так, как все остальное. Очевидно, что вас рисовала женщина. Если это ваша гостья, то она неравнодушна к вам.

Теперь Клэр захотелось дать по макушке еще и Орландо! Эксперт выискался!

По тому, как Эдриан приподнял голову и надул грудь, она поняла, насколько он остался доволен выводом итальянца.

- Ты угадал с полом художника. Это была женщина. Но тебя удивит, кто это нарисовал.

- Да-а? - возбужденно откликнулся Орландо, предвкушая услышать имя, а потом и посмаковать подробности. - И кто же это? Я почти никого не знаю из тех, кто к вам приехал.

Быстро взявшись за затылок Эдриана, Клэр насильно повернула его голову и опустила вниз, уткнув его лицо в мягкую обивку кушетки и смяв ему нос. Он издал смешок, но не подчинился. С изворотливостью змеи он повернув лицо и немного освободив рот, продолжил измываться над ней.

- Я не могу его назвать. Но мисс Флетчер тоже была там, и, если она захочет, то скажет тебе ее имя.

- Мисс Флетчер, вы откроете мне эту тайну?

Второй раз за этот день герцог поймал ее в ловушку! Гад поставил ей шах и мат!

Ее отказ говорить только подтвердит слова Орландо и утвердит Эдриана в мыслях, что она что-то испытывает к нему. Своим молчанием она распишется под собственным признанием. Но и оправдаться будет ничуть не легче. Оправдание могло прозвучать неправдоподобно.

Эдриан вынудил ее выбирать из двух зол, и второе ей казалось меньшим чем первое.

Чтобы выйти из ситуации верхом на коне, Клэр гордо вытянулась в полный рост, расправила плечи и, повернувшись к Орландо, спокойно произнесла:

- Это мой рисунок.

Смущение, что должно было читаться на ее лице, читалось на лице итальянца. Предвкушение, с которым он до этого смотрел на нее, сменилось неловким взглядом. Он даже как-то весь съежился.

- Извините меня, мисс Флетчер, я этого не знал.

- Не стоит извиняться, - продолжила она играть роль уверенной дамы. - Тем более, что в ваших словах есть доля правды. Как художник я всегда стараюсь сделать лучше того, кого рисую. Так сказать, приукрасить реальность. Наверно таким бы я хотела видеть Его Светлость. Его глаза редко смотрят с добротой и любовью.

Клэр обернулась и опустила взгляд на Эдриана, который лежал подперев голову рукой и внимательно наблюдая за ней. Он явно ожидал услышать другой ответ, а то, что она сказала, ему не понравилось, что выразилось в его недовольной усмешке и сверлящем взгляде.

Так как на этом вопрос был исчерпан, Клэр вернулась к массажу.

К своей радости она обнаружила, что Эдриан, сам того не ведая, помог ей перестать млеть перед ним. Злость на него породила так нужное ей равнодушие.

Она не могла влюбиться в мальчишку, который только и хотел что поиздеваться над ней. Орландо же в который раз восхитил ее. Уж лучше было страдать по нему, так как он вел себя уважительно и сразу попросил у нее прощения, чем по этому интригану.

Как хорошо, что Эдриан не уставал напоминать ей о своей сущности и возвращал ее на землю - в жизнь, где ему нет места. Впрочем, как нет места и другим мужчинам.

За завтраком Орландо поинтересовался у Клэр относительно поездки на озеро и что он должен делать. Она все ему рассказала, не забыв упомянуть о сменной одежде, так как и ему тоже придется побывать в воде, а сама представила, как должно быть соблазнительно он будет выглядеть в намокшей сорочке и бриджах. Это будет еще более захватывающее зрелище чем тренировка. При этом Клэр заметила, что Орландо выглядел обеспокоенным и будто хотел ей что-то сказать, но не решился. Выпытывать у него, что его волновало, она не стала, но сгорала от любопытства узнать это.

Перед поездкой Клэр завернула корсет, панталоны и полотенце в наволочку от подушки, чтобы никто не понял, что она несет, и отправилась во двор, прижимая к себе сверток, а когда Орландо открыл перед ней дверь коляски, уселась на сидение и быстро воткнула его между боковиной кареты и своим бедром, чтобы он не мозолил глаза ни ей, ни Эдриану, сидевшему напротив нее.

Они обменялись словами приветствия, и Клэр уставилась в окошко. Орландо занял место кучера и, по разрешению герцога, ударил по лошадям. Карета двинулась в путь.

Клэр хотелось посмотреть как все выглядит в этом веке. Ехали они большей частью по лугу и, если не считать редких путников в старинной одежде и пару обозов, все было так же как в двадцать