Звездная Кровь. Изгой VI - Алексей Юрьевич Елисеев

Я приблизился к ним только затем, чтобы вырезать их Стигматы, но обнаружил неожиданное. Их левые запястья были украшены гладкими широкими металлическими браслетами. На этих цацках не было ни единого украшения, только герб с изображением всадника с пикой, верхом на цезаре. Кому принадлежит этот герб, мне было известно — Дому Альтара. Значит, Мордатый не врал мне, когда подтвердил, что это они его послали за мной.

Сначала я разозлился, а потом ухмыльнулся нелепости, выведшей меня из себя. Ясно, чего они хотели добиться — моей смерти, чтобы я не встал под знамёна врага. Ещё неизвестно, как несправедливость Золотого Восходящего Поднебесного Лорда Альтары по отношению ко мне, аукнется моим друзьям. Не собирался я сотрудничать с Домом Стерн… Не собирался.

Браслеты не снимались через кисть и не имели застёжки, чтобы их расстегнуть, но меня это не смутило. Достав десантный нож, оттяпал трупам левые руки и вытряхнул их из браслетов. После этих нехитрых манипуляций, я смог при помощи ножа вытащить серебристые гвозди заполненных Стигматов.

Пока оттирал их от крови и ошмётков плоти о песок, медвежата принялись играть с одной из отрубленных кистей. Один из зверёнышей хватал отрубленную конечность и пускался наутёк от двух других, пока кто-нибудь из них его не догонял. Потом игра начиналась снова. Эта картина отвлекла меня от бушевавшего внутри бешенства и помогла справиться с собой.

Поймал тауро наёмников и вдумчиво обыскал седельные сумки. Стал богаче на почти восемьсот ун, хорошую болтовую винтовку системы «Кочевник» — штатное вооружение легионера. Производилась она Аркадонскими оружейными мануфактурами. Проверенная веками конструкция. Представляет собой болтовую винтовку. Калибр для этих мест стандартный: одиннадцать миллиметров. Ещё разжился тремя револьверами «Ярость» такой же старой и надёжной конструкции, также стоявшими на вооружении легиона.

Это оружие представляло собой револьвер с переломной системой заряжания и барабаном на пять патронов в отличие от моего арминумского «Головореза». «Ярость», конечно, тяжёл, но зато способен навылет пробить человека в доспехах. Что ещё важнее, револьвер большой, очень громкий и страшный на вид. Отдам оружие и боеприпасы Чору. Ушлый зоргх разберётся, что с этим добром делать, если сам пользоваться не станет.

Оглядевшись напоследок, я собрал вещи. Последним делом стало то, что я браслеты с гербами бросил в лепёшку, оставленную Старичком. Не удовлетворившись этим, справил на них малую нужду сам. Если Альтара будет интересно, куда запропастились их охотники за головами, надеюсь они и эту мою инсталляцию обнаружат.

Попытался поймать медвежат. Ага, не тут-то было! Зверёныши никак не хотели отправляться в переноску.

— Всё, малышня, — негромко сказал я им, подкрепив приказ ментальным посылом. — Бегом в переноску, следующая остановка Посёлок Старателей. Хватит нам приключений…

И они вняли. Неохотно забрались в мешок по одному.

Пора было отправляться в путь. Нога донимала меня уже куда меньше — видимо, исцеляющие Руны и препараты, наконец начали справляться со своими задачами, но полностью восстановиться до привычной формы организм пока не успел.

Забравшись в седло, кое-как устроился на спине Старичка. К луке я привязал повод животных, на которых сюда добрались охотники за головами. Тауро прядал ушами и беспокоился в присутствии двух молодых и половозрелых бычков. Он тяжело фыркнул, когда я прикоснулся к поводьям, но двинулся вперёд.

Лучи далёкого Игг-Древа, казалось, тонули в красноватых камнях, отбрасывавших причудливые тени, словно указывавшие, что этот овраг сохраняет память о кровопролитной битве.

Старичок осторожно выбрался из ущелья, а за нами следом шли два навьюченных тауро, тяжело топая копытами.

Выбравшись из оврага, я скользнул взглядом по трупам охотников за головами. Добро пожаловать в Кровавую Пустошь, где закон — это сила, а правда лишена смысла. Но я не ставил перед собой задачу побеждать их, потому не испытывал угрызений совести. Мне лишь нужно было выжить.

Я провёл следующие дни в седле. Тело ещё ныло, но боль медленно утихала, словно отступая под натиском моих регенеративных способностей, Рун и препаратов, которые я накладывал ежедневно. Кровавая Пустошь разливалась во все стороны, щерилась барханами, отдельными утёсами и целыми каменными грядами. Бледный свет далёкого Игг-Древа пробивался сквозь тучи из разномастной пыли и сушил губы. Медвежата поглядывали на меня из переноски, изредка жалобно попискивая, но к концу второго дня перестали скулить — видно, привыкли к дороге и моему хриплому голосу, когда я беседовал со Старичком, уговаривая того поднажать.

К середине второго дня я поймал себя на том, что мысли о схватке с Мордатым отступили, заменившись безразличием. Вокруг царило безмолвие, и я был рад этому. Видеть никого не хотелось. Редкие порывы ветра не освежали, эти места вернулись в своё обычное состояние сухости и жары. Когда замечал вдалеке какое-нибудь зверьё, то предпочитал его объехать. К моему небольшому каравану тоже никто не решался приблизиться.

Наутро третьего дня я, наконец, увидел Посёлок Старателей. Он лежал на невысокой столовой горе, перетянутый треснувшими глиняными дорогами и низкими домами, похожими на потрескавшиеся керамические горшки.

Старичок всхрапнул, а я, прищурившись, рассмотрел покосившуюся наблюдательную башню, торговую площадь и узкие улочки, которые некогда были полны жизни и веселья. Говорили, что посёлок этот заложили лет так двести с лишним назад. Тогда здесь была настоящая золотая лихорадка, и старатели копали не только игнис, но и редкие артефакты из древнего Асиополя.

Я остановился в паре сотен шагов от центральной улицы, обвёл взглядом обшарпанные стены и полинявшие вывески. Посёлок явно не вымер, но прохожих здесь было не видно. Изредка в дверных проёмах мелькали чьи-то силуэты, но с появлением моего каравана они исчезали в тени. Осадил Старичка у большого старого колодца, что был здесь чуть ли не единственным доступным источником воды.

Я спешился, стараясь не слишком кряхтеть от боли. Моя рана на ноге хоть и затянулась, но всё ещё побаливала. Нужно было позаботиться о своих животных.

— Эй, парень, — послышался надтреснутый голос позади.

Я обернулся. Из дверного проёма высунулся седой, морщинистый мужчина, на удивление подтянутый и жилистый. На поясе у него висела кобура с револьвером, в руках дед сжимал мощный арбалет.

— Привет, — ответил я хрипло, — подскажи, где здесь можно заночевать?

Он опустил своё оружие и, толкнув дверь плечом, вышел. У него было сухое вытянутое лицо, впалые щёки, жёсткий взгляд и острые кончики ушей — особое отличие большинства местных. Но он не выглядел агрессивно — скорее затравленно. Крепкий старик пробежался глазами по моим тауро, потом по переноске, где возились медвежата, и задал неожиданный вопрос:

— А чего