Развод. Будьте моим бывшим, доктор - Анна Варшевская

вижу в его глазах. Потому что его реакция на меня заводит сильнее, чем что бы то ни было.

— Агния… — он вздрагивает, когда я берусь за ремень его брюк. — Ягнёночек… тебе же неудобно…

— Ты знаешь, что ты невероятный мужчина? — спрашиваю его с улыбкой. — Кто ещё в момент, когда ему собираются сделать минет…

Даня резко вдыхает на этом слове, стискивает зубы, а я договариваю:

— …будет думать о том, что партнёрше неудобно!

— Я просто… — он явно не может подобрать слова.

Нам и правда, наверное, лучше продолжить в доме. Отстраняюсь, и мужчина немного расслабляется.

— Как насчёт душа? — спрашиваю у него.

— Да, — Даня кивает. — Пойдём.

Помогает мне выйти из машины, и я чувствую, как подрагивают у него пальцы.

В ванной я уворачиваюсь от его объятий.

— Я хочу сама тебя раздеть, — смотрю на него. — Можно?

Даня сглатывает и кивает. Останавливается в центре просторного помещения — мы поднялись в душевую в его спальне. Я подцепляю первую пуговицу на его рубашке у самого горла, расстёгиваю, затем вторую — и целую открывшийся кусочек кожи. Следующая пуговица — ещё один поцелуй. И дальше, пока не спускаюсь до самого живота — к тому времени мужчина дышит уже с трудом.

Расстёгиваю манжеты, вытягиваю рубашку из брюк, тяну один рукав, заходя к нему за спину, второй. И прижимаюсь к обнажённой спине, по которой перекатываются мышцы.

— Ягнёночек, ты меня убьёшь, — слышу хриплый шёпот.

— Ну что ты, — спустившись вниз, касаюсь губами ямочек на пояснице над слегка сползшими, низко сидящими брюками, он в очередной раз вздрагивает, а я немного ехидно добавляю: — Как я могу уничтожить цвет отечественной нейрохирургии!

— Издеваешься, да?

— Немного, — обхожу его и тянусь к ремню.

Спустя несколько секунд смотрю на полностью обнажённого мужчину и меня саму накрывает. Даня явно замечает, что со мной происходит, перехватывает инициативу, и мне остаётся только плавиться под его поцелуями. В итоге сделать мне толком ничего не позволяют. Он доводит меня своими ласками до исступления, заставляя цепляться за его плечи и стонать под напором его силы. А когда всё заканчивается, выносит меня из душа на руках.

— Перерыв, ягнёночек, — устраивается вместе со мной на кресле.

Мы оба в полотенцах, только у него оно еле держится на бёдрах, а меня он закутал почти целиком. Утыкаюсь ему в шею, вдыхая запах чистой разгорячённой кожи.

— Как насчёт того, чтобы поесть и поговорить? — слышу над собой.

— О чём? — целую его в ямочку между ключицами, и мужчина поёживается.

— О разном, — хмыкает и отстраняется, пытаясь заглянуть мне в глаза. — О прошлом, настоящем и будущем.

— Что говорить о настоящем? — усмехаюсь и прижимаюсь к нему теснее. — Вот я, например, в данную конкретную минуту сижу у тебя на коленях и слезать не планирую. Как тебе такое настоящее?

— Самое лучшее, — он тихо смеётся. — Мне очень нравится. А прошлое?

— Хочешь прошлое пообсуждать? — всё-таки отодвигаюсь и ловлю его взгляд. — Серьёзно? У нас с тобой не то прошлое, которое приятно вспомнить, тебе не кажется?

— Совсем ничего не было, что хотелось бы вспомнить? — он смотрит как будто немного виновато.

— Может, и было, — задумываюсь, потом пожимаю плечами. — Но не вижу смысла копаться в воспоминаниях. То, что прошло — в прошлом, пусть там и остаётся.

— Я тебя обожаю, ягнёночек, — Даня внезапно целует меня, прихватывает то нижнюю губу, то верхнюю, жадно ласкает языком, прижимает к себе сильнее. — Сил никаких нет рядом с тобой… — шепчет лихорадочно. — С ума меня сводишь…

Останавливается так же резко, как и начал, сжимает губы, словно заставляя себя молчать, касается моего лба своим, а я тяжело дышу, сбитая с толку этим напором.

— Остаётся только будущее? — говорит негромко, тоже дыша через рот.

— Может, мы сначала поедим? — всё-таки уточняю у него. — Это тоже будущее. Ближайшее. Ты наверняка голодный.

— А ты?

— И я, — киваю и, отстранившись, подтягиваю на себе сползшее полотенце.

— Отпускать тебя не хочу, — Даня стискивает мою талию под толстой тканью.

— Так я же и не уйду никуда, — улыбаюсь ему.

— Обещаешь?

Что-то в его взгляде и в тоне голоса заставляет меня задуматься над вопросом всерьёз. И спустя очень короткое время я понимаю, что…

— Обещаю, — говорю тихо и твёрдо, глядя мужчине прямо в глаза.

Мгновение словно останавливается. Сейчас, казалось бы, самый естественный момент, чтобы признаться друг другу в любви, но… кажется, мы оба не готовы. И оба одновременно переводим тему:

— Ужин? — спрашиваем хором.

— Мы с тобой мыслим в одном направлении, ягнёночек, — усмехается Даня, и я с облегчением смеюсь.

— Просто нам обоим надо поесть.

Неловкость, накрывшая нас минутой раньше, улетучивается без следа. Даня заказывает какую-то доставку из ресторана поблизости — мы оба предпочитаем мясо, поэтому никаких проблем с выбором у нас нет. Я режу салат из завалявшихся в холодильнике овощей. Спокойно обсуждаем какие-то дела, то и дело меняя тему… Очень по-семейному, вдруг приходит мне в голову.

— Радость моя, надеюсь, ты уже наелась, потому что я не хотел портить тебе аппетит вопросами, — Даня откидывается на спинку стула, когда мы заканчиваем ужинать. — Думаю, сейчас подходящее время, чтобы вернуться к будущему и спросить: когда ты собираешься разводиться?

— Уф-ф, для этого вопроса нет подходящего времени, — невольно кривлюсь. — До еды — аппетит потеряю, после — тошнить начнёт.

— Давай чай тебе приготовлю, — сочувственно кивает мужчина. — И вообще, я для тебя тут где-то шоколадку покупал… — лезет в шкаф и достаёт плитку какого-то явно дорогущего шоколада. — Вот, подсласти себе пилюлю.

— Да ты ж мой хороший! — растроганно улыбаюсь и, перехватив его за руку, тяну к себе, чтобы поцеловать.

— Господи, если б я знал, как мало тебе надо для счастья, — смеётся хирург.

— Увы, одной шоколадкой тут не обойтись, — от души чмокнув его в губы, отпускаю, и, подтянув к груди ноги, утыкаюсь в колени подбородком.

— Не страдай так, Алёнушка, — Даня включает чайник и присаживается напротив. — Ну что там тебе нужно, заявление в суд подать? Адвоката найти? У вас есть совместно нажитое имущество, которое нужно делить?

— Нету у нас никакого имущества, — бурчу недовольно. — Уже дал бы просто развод этот козёл — мне от него больше ничего не надо.

Заявление я подала, пока сидела на больничном — благо, для этого нет необходимости бегать по судам, всё делается онлайн. Но судя по угрозам свёкра на том приёме, просто так мне уйти не дадут. Понятия не имею, как они планируют это провернуть — максимум, что в нашем случае возможно, это назначенный судьёй срок на примирение до трёх месяцев. Объясняю это всё Дане.

— Тогда