Развод. Будьте моим бывшим, доктор - Анна Варшевская

так, — он задумывается. — Есть у меня один знакомый, который наверняка может посоветовать хорошего адвоката. Давай я с ним свяжусь и узнаю. Потому что, скажу честно, в этом отношении опыта у меня никакого. И не хотелось бы его получать.

— Можно задать тебе личный вопрос? — я поднимаю на мужчину глаза и вижу, что он немного напрягается, но тут же отвечает:

— Ягнёночек, после того, что между нами было, я просто обязан… э-э-э… ответить на любые личные вопросы. Ну, что такое? — видит, как я мнусь, и с улыбкой уточняет: — Ты хочешь спросить, нет ли у меня случайно двух неадекватных бывших и пары-тройки внебрачных детишек?

— Двоих в Пензе и одного на Камчатке? — фыркаю, но тут же вздыхаю. — Дань, ну как так, вот ответь мне? Ты классный мужик, я бы даже сказала, шикарный мужчина, при должности, при деньгах, без особых тараканов…

— С чего ты взяла? — Даня довольно улыбается. — Может, они просто тщательно шифруются.

— Неважно, — отмахиваюсь от него. — Твои возможные недостатки с лихвой компенсируются многочисленными достоинствами…

— Я сейчас умру от смущения, — он закрывает лицо руками, косится на меня из-под ладоней. — Ты серьёзно?! Не ты ли говорила мне ещё совсем недавно, что я невыносим со всеми своими шуточками и прочим…

— Времена меняются… — отвечаю туманно. — Но можешь мне поверить, любая женщина в твоём случае будет подозревать подвох. Вот и мне любопытно, он есть?

— Кто?

— Подвох, — взмахиваю рукой. — Ну, там… я не знаю… может, ты скрытый мазохист. Или раз в полгода спускаешь состояние в казино. Или любишь смотреть по выходным тупейшие американские комедии, что, конечно, само по себе уже диагноз…

Даня хохочет. Смотрю на него, улыбаясь. Офигеть, какой он красивый, когда смеётся.

— Нет, ягнёночек, ничего настолько криминального, — успокоившись, качает головой мужчина. — Но… признаюсь тебе по секрету, один подвох всё-таки есть.

— Да?! — я загораюсь любопытством. — Какой?!

— Не скажу, — Даня качает головой и улыбается.

— Ну, так нечестно, — надуваюсь.

— Ягнёночек, — мягко говорит он, тянет меня на себя, устраивает на коленях и нежно касается губ, — ты узнаешь, я обещаю… Но чуть позже. Поверь мне, этот подвох… как бы так сказать, он неплохой. Для тебя — точно неплохой.

— Раз ты так говоришь… — тяну скептически. — Ладно, так уж и быть, поверю.

Он прижимает меня к себе сильнее, и я уютно устраиваюсь у него на груди. Как же хорошо…

— Ягнёночек?

— М-м-м?

— Ты что там, спишь уже?

— Нет ещё, — сдерживаю зевок. — А надо бы. На дежурство завтра.

— Фу, чёрт, я и забыл, — слышу недовольное и улыбаюсь про себя. — Милая, ты же помнишь, о чём я тебе говорил? Сообщения. От тебя. После каждого вызова! Иначе…

— Что? — спрашиваю со смешком.

— Лучше тебе не узнавать, — говорит он мрачно. — Но я серьёзно, Агния!

— Ох! Ты назвал меня по имени! — отстраняюсь и смотрю на него, нарочито расширив глаза. — Всё точно очень серьёзно!

— Агния!

— Ладно, Даниил Антонович, — складываю руки на груди. — Будут вам сообщения.

— Нет, радость моя, не надо, не зови меня так, пожалуйста, — он снова тянет меня к себе. — Ты же понимаешь, что я не собираюсь тебя контролировать? Я просто переживаю.

— Я понимаю, Дань, — легко целую его. — Спать хочу, — еле сдерживаю зевок.

— Идём, — он тянет меня за собой.

— Куда? — растерянно оглядываюсь. — Моя спальня там.

— Только не говори мне, что собиралась спать отдельно, — угрожающе тянет мужчина.

— Э-э…

— Никаких «э-э», ягнёночек! Ты спишь со мной — и точка!

— Звучит многообещающе, — хмыкаю довольно.

На самом деле мне приятно. А когда я устраиваюсь под одеялом, и хирург притягивает меня к себе, обнимая — становится совсем прекрасно.

Правда, утро наступает слишком быстро. И пока я, душераздирающе зевая, ползу в ванную умываться, бодрый как огурчик Игнатьев уже готовит завтрак.

— Несправедливо, — бурчу недовольно, спустившись на кухню. — Почему ты выспался, а я нет?!

— Солнце моё ясное, просто женщине нужно больше времени для сна и восстановления, чем мужчине, — назидательно отвечает мне Даня, ставя передо мной тарелку. — Ты что, нормальную физиологию прогуливала в универе?

— Просто этот мир для жаворонков, а не для сов, — ворчу, хмуро уставившись на омлет с овощами. — Я столько не съем.

— Сколько съешь — столько съешь, — Даня обнимает меня за плечи и целует в макушку. — Чаю выпей. С шоколадкой.

— Знаешь, ты стал бы идеальным отцом, — подпираю щёку рукой и смотрю, как он кладёт себе завтрак. — Ты вообще весь какой-то идеальный. Аж до тошноты.

— Тебе гадость какую-нибудь сказать, чтоб полегче стало? — мужчина садится напротив меня. — Хотя нет, не проси, не могу я тебе гадости говорить.

— Я же и говорю, такой идеальный, что аж тошнит, — качаю головой.

— Я понял, радость моя, с утра тебя лучше не трогать, — ухмыляется хирург.

— А я предупреждала! — беру вилку и начинаю есть.

После завтрака кое-как собираюсь и выхожу во двор.

— Ягнёночек, давай я не буду сегодня мучить тебя вождением, — Даня открывает мне дверь своей машины. — Садись, подброшу тебя до работы.

— Спасибо, — улыбаюсь ему, настроение чуть-чуть поднимается.

На подстанцию мы добираемся быстро — рано ещё, пробок на дорогах нет.

— Так, милая, — хирург тянется и целует меня на прощание. — Сообщения! После каждого…

— …вызова, я помню, — договариваю за него, закатывая глаза.

— Радость моя, ты меня доведёшь, и я тебя отшлёпаю, вот честное слово! — грозится мне Даня.

— А с чего ты взял, что мне это не понравится? — шепчу ему на ухо и не могу сдержать улыбки, глядя на ошарашенное выражение на лице мужчины.

— Господи, дай мне сил… — стонет он, уткнувшись лбом в руки, лежащие на руле.

Я прыскаю со смеху и, отправив ему воздушный поцелуй, вылезаю из машины. Вытаскиваю мобильный и пишу первое из сегодняшних сообщений: «Хорошего дня, милый». Добавляю смайлик с поцелуйчиком, сую телефон в карман и торопливо иду к станции — и оказываюсь там очень вовремя.

Глава 18

— Агния Станиславна, — официально обращается ко мне Владислав, — отлично, хорошо, что вы уже пришли.

— Всё в порядке? — спрашиваю его одними губами, уже понимая, что что-то не так.

— Позвольте вам представить, — старший быстро округляет глаза, подавая мне знак, и называет какой-то очередной что-то-там-контролирующий-надзор. — Приехали проинспектировать работу нашей подстанции! — выдаёт дебильно-довольным голосом.

С трудом сдерживаюсь, по взгляду старшего понимая, где и в каких позах он предпочёл бы наблюдать тех проверяющих. Очень хочется закатить глаза так, чтоб обратно не выкатились. Все проверки в нашей благословенной стране настолько оторваны от реальности, что страшно делается. То ли за реальность, то ли за страну. Только за проверяющих не страшно — эти