Развод. Будьте моим бывшим, доктор - Анна Варшевская

прихожу спустя несколько часов с наконец заполненной медкнижкой, меня встречают не слишком дружелюбно.

— У вас просрочен вот этот анализ, — поджав губы, сообщает мне одна из сотрудниц.

— Прошу прощения, но я его сдавала, — упорно продолжаю улыбаться. — Разрешите посмотреть? Наверное, результат затерялся среди прочих справок.

Перебираю стопку бумажек и отдаю нужную. Губы у кадровика превращаются в тонкую ниточку. Она ещё полчаса старательно ищет, к чему бы придраться, но в итоге всё-таки принимает мои документы — правда, по её лицу вполне можно прочитать, что мне делают громадное одолжение. Эх… надо было коробку конфет что ли принести, что ж я тормоз-то такой…

— Вам нужно получить визу главного врача, — пододвигает мне папку с моим личным делом.

Покорно киваю и встаю. Даня говорил, что главный был на конференции и что он в курсе меня. Но когда это было — я уже с тех пор на больничном успела посидеть.

Возле кабинета главного сидит секретарь — копия дам из кадрового, леди формата «запретить и не пущщать». И губы поджимает точно так же. Я уже готовлюсь изобразить очередную улыбку во все зубы, но тут мне везёт. Дверь кабинета открывается, мне навстречу выходит мужчина в военной форме и накинутом сверху ослепительно белом халате, а за ним следом — Игнатьев.

— О, молодая поросль пришла! — хмыкает главный. — Долго ж вы искали дорогу в мой кабинет, старший лейтенант Добрая!

У меня невольно глаза лезут на лоб. То есть… я, конечно, военнообязанная — как и все врачи — но по званию ко мне ни разу за всю жизнь не обращались.

— Глеб Евгеньевич, — Даниил за его спиной слегка мне улыбается и подбадривающе подмигивает, выходит вперёд, — позвольте вам представить, Агния Станиславна.

— Отлично, отлично, прошу в кабинет, — главный поворачивается к хирургу. — А вы, Игнатьев, идите. Идите-идите, не съем я вашу подопечную, и даже не понадкусываю.

Я старательно не смотрю в сторону уходящего хирурга — наверняка и без этого о нас уже весь госпиталь судачит. Прохожу, как было велено, в кабинет и вытягиваюсь в струнку возле стола, преданно вылупившись на начальство.

— Садитесь, Агния Станиславна, — хмыкает главный, оценив мой вид. — В ногах, как известно, правды нет, согласны?

Позволяю себе дебильную полуулыбку — вроде как согласилась, но без перебора. Протягиваю своё личное дело, врач берёт его, но не открывает.

— И здесь, — постучав пальцем по папке, откладывает её в сторону, — правды тоже нет. А начинать надо именно с правды, правильно?

— «Правду говорить легко и приятно», — отвечаю известной цитатой и тут же мысленно даю себе затрещину. Нашла время умничать!

Но главный усмехается.

— Вот и взвешивайте каждое слово, — показывает, что тоже читал бессмертный роман Булгакова, и откидывается в кресле. — Я хочу знать, что у вас произошло с вашими бывшими родственниками.

В первую секунду меня продирает ознобом. Во вторую — доходит, что он явно в курсе ситуации и ему требуются подробности, которые могу рассказать только я. Ну, в общем-то… справедливо, так ведь? Как любой нормальный руководитель, он должен выслушать все стороны, а потом уже принимать решение.

— Вы можете спрашивать, Глеб Евгеньевич, — немного успокоившись, сажусь ровно. — Я отвечу на все вопросы. Что касается моих бывших родственников — я поймала мужа на измене и потребовала развода. Это его почему-то оскорбило, — позволяю себе лёгкую усмешку. — Но ещё больше это оскорбило его отца.

— Вы сейчас в состоянии развода? — уточняет главный.

— Обычным путём муж разводиться отказался, — пожав плечами, добавляю пару деталей из нашей предыдущей эпичной встречи с Игорем возле ЗАГСа. — В ближайшее время я подам заявление в суд. Не успела из-за травмы.

Главврач задаёт ещё несколько вопросов по существу, но ничего не выпытывает и не устраивает допрос, это скорее… просто деловой разговор.

— Уточните тему вашей диссертации, Агния Станиславна, — он уже открыл моё личное дело и теперь быстро просматривает страницы. — И на каком этапе исследований сейчас находитесь.

Быстро обрисовываю ситуацию. Здесь в нескольких местах он довольно кивает, спрашивает об исследованиях, публикациях, которые у меня выходили, совместной работе с Игнатьевым.

— Ну что ж, Агния Станиславна, — мужчина наконец отодвигает от себя мои бумаги, снова откидывается на спинку кресла, задумчиво смотрит на меня, — я вполне доволен. Вы были со мной честны, так что откровенность за откровенность. Не могу сказать, что я счастлив принять вас на работу. Конфликт с вашим свёкром ничего хорошего не принесёт. Но я вижу потенциал — в вас и в вашей научной работе. В перспективе ставка на вас принесёт больше пользы. Поэтому условие у меня простое: дальнейшие исследования вы проводите под эгидой госпиталя. Вам очень повезло в одном — ваша тема сейчас на взлёте популярности. И под неё могут выделить значительный объём финансирования. Гранты, международное сотрудничество — всё это вполне возможно, — главный смотрит на меня многозначительно, и я киваю.

Это я тоже понимаю, не маленькая. Он хочет привлечь в госпиталь деньги, иностранных специалистов — это повышает репутацию, а за ней и следующие вливания. Задумываюсь на секунду — а не из-за этого ли мой свёкр с бывшим муженьком так не хотели, чтобы я уходила? Хотя что-то не сходится. Зачем тогда репутацию мне портить? Ладно, потом. Попробую проанализировать ситуацию позже.

Ещё меня мимолётно удивляет, что Глеб Евгеньевич так открыто разговаривает со мной, посвящая в детали. Но тут же соображаю, что, вероятно, здесь сделала своё дело рекомендация Даниила. Он ведь что-то такое говорил — что поручился за меня… или что воспользовался какой-то привилегией, которую никогда не требовал. А репутация Игнатьева бежит впереди него.

— В таком случае, Агния Станиславна, рад приветствовать вас в рядах сотрудников нашего госпиталя, — главный ставит размашистую подпись на документе в моём личном деле и поднимается, протягивая мне руку. — Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным и выгодным для обеих сторон.

Я пожимаю протянутую руку и рассыпаюсь в ответных уверениях и любезностях. Повезло местным врачам. Вменяемый руководитель — это, можно сказать, счастье. Хотя… себя я ведь теперь тоже могу причислить к счастливчикам! Расплываюсь в искренней улыбке в ответ на какие-то слова главврача, даже не вслушиваясь особо, что он там говорит.

Мужчина слегка усмехается.

— Я, похоже, понял, чем вы так зацепили нашего нейрохирурга, — говорит вдруг, заставляя меня растеряться.

Прежде чем успеваю что-то ответить, мне отдают личное дело и проходят вперёд, открывая дверь кабинета.

— Можете идти, обрадовать Даниила Антоновича, — вроде он ни на что и не намекает, но меня почему-то бросает в жар.

Не решаюсь ничего сказать, только вежливо прощаюсь и выхожу из приёмной, провожаемая