Тайная жизнь гаремов - Ольга Дмитриева

в двадцати кухнях, оборудование которых «являло зрелище великое, ако велики размеры кастрюль и котлов, кои все изготовлены из чистой меди и содержатся в чистоте и аккуратности примерной. Разносятся яства также в медной посуде, луженой оловом, оная тоже в чистоте безупречной блюдется» (Опавио Бон. Рассказ о путешествиях. 1604).

Имелись особые помещения для приготовления отдельных блюд и напитков: кондитерская, щербетная, салатная и другие. Существовал и Коридор яств, где на массивные каменные полки, занимающие целую стену, ставились бронзовые блюда с едой, которые прислужницы относили в покои. Еда расставлялась на маленьких столиках, и брали ее перстами, вернее кончиками пальцев, так как считалось, что именно ими сначала воспринимается вкус пищи. Столовые приборы стали использовать только после появления в гареме изящной Эме де Ривери, а вошли они в обиход при ее сыне Махмуде II. Но это не означало, что до появления вилок и ложек процесс приема пищи выглядел неряшливым и грубым. Ели одалиски руками очень изящно, виртуозно действуя тремя пальцами правой руки. Этому искусству их специально и долго обучали, и результаты оправдывали затраченные усилия — наблюдать за отточенными движениями женщин доставляло истинное удовольствие.

Сервировка была роскошной: на столе сверкали серебро и драгоценные камни, которыми украшалась посуда. Каждая трапеза начиналась со слов: «Пусть это будет для вас сахаром», на что следовал вежливый ответ: «Благодарю вас. Желаю вам того же». После завершения трапезы руки омывали в чаше и вытирали богато расшитыми серебром и золотом полотенцами.

Завтрак был довольно скромен. В него входили топленые сливки, мед, варенье, маслины, брынза, сыр и русский чай, завариваемый очень крепко в самоварах, изобретение которых турки приписывают себе. Кофе по утрам не пили. Обед и ужин были чрезвычайно изобильны. В них входили баранина, телятина, плов, различные пирожки, овощи и обильнейший десерт.

Три моря, омывающие Турцию, щедро поставляли на султанскую кухню свежайшую рыбу, без которой не представляли себе жизни уроженки приморских стран. Из овощей готовились всевозможные блюда, но баклажаны, безусловно, являлись самой популярной составляющей стола, из них готовилось до сорока блюд, рецептами которых повара султана ни с кем не делились. Императрице Евгении, жене Наполеона III, посетившей в 1869 году Стамбул по пути на открытие Суэцкого канала, очень понравилась баклажанная икра, но ее повар, посланный за обменом опыта в кухню Великого Сераля, вернулся ни с чем. И все же сочную прелесть турецкой кухни вскоре сумели оценить в Европе. Инженеры, вернувшиеся с постройки Суэцкого канала (Египет тогда входил в турецкий кулинарный ареал), научились готовить настоящий плов, а Александр Дюма привез во Францию с турецкой границы шашлык и открыл в Париже первую шашлычную.

Ужином в гареме не ограничивались и вечером после него подавались фрукты и пирожные. В монотонной жизни гарема еда была не просто приемом пищи, но и развлечением, и слуги, доставляющие красавицам-гурманкам сладости, сновали по коридорам целый день туда и обратно, не останавливаясь.

Фаворитом стола был шербет, являющийся сложной смесью фруктовых соков, в которую добавлялись розовый экстракт, капский жасмин, анютины глазки, липовый цвет, ромашка. Для аромата использовали мускат, амбру, алоэ, гвоздику, корицу, лепестки розы и зерна кофе. Этот напиток вошел в Турции в моду не сразу, в течение многих лет. Сирийские купцы привезли в Стамбул в XVI столетии зернышки, из которого готовился напиток, «имевший цвет и горячий дух тела черных невольниц». Было открыто кахве-хане, куда устремились падкие на новинки стамбульцы, но экзотический вкус кофе показался чем-то подозрительным муллам, и они обратились к муфтию с просьбой запретить его. Затем запрет был снят, с середины XVII столетия кофе приобрел необычайную популярность, и умением при готовить настоящий кофе оценивались способности и достоинства женщины как хозяйки. И именно Турции обязаны европейцы появлением кафе на открытом воздухе. Первой восприняла эту традицию Вена, а затем ее довел до совершенства Париж.

Излишняя пышность форм, которыми отличались некоторые гаремные затворницы, объяснялась не столько восточными представлениями о красоте, сколько пристрастием к обильной жирной пище и сладостям. Их в гареме обожали, многие женщины-сладкоежки сами умели готовить изысканные кондитерские изделия, которыми обменивались с подругами. Сладостями из султанской кухни нередко наделяли отличившихся придворных, а в пятнадцатую ночь Рамазана тысячам людей раздавали пахлаву. Готовили здесь также сласти с лекарственными свойствами и варили ароматное мыло. К столу в Серале относились чрезвычайно серьезно и продуманно. Для султанских кухонь пригоняли овец самых ценных пород: кивирджик, карамай и курджак. За чистейшим снегом для приготовления шербета отправлялись обозы на гору Олимп, йогурты поставлялись лучшими молочниками, а сыр и брынза к «скромному завтраку» были только лучших, специальных сортов. Их готовили в серебряной посуде и доставляли только в султанский дворец.

ОПРАВА ДЛЯ ДРАГОЦЕННОСТЕЙ СУЛТАНА

Покрывало как дымка, оно

Закрывает лицо лишь одно,

Но не скроет мне милой: у ней

Всего лучше глаза, а очей

Не скрыть дымке, как солнца лучей.

Гёте

Все без исключения женщины султана были красивы. За внешнюю привлекательность каждой новой обитательницы гарема отвечали евнухи, отбиравшие девочек-рабынь и относившиеся к этой своей обязанности с ответственностью, прямо пропорциональной каре, которая могла последовать за «некачественное приобретение». В соответствии же с идеалом восточной красоты, «ростом женщина должна быть как бамбук среди растений, лицо круглое, как полная луна, волосы темнее ночи, щеки белые и розовые, с родинкой, не отличающейся от капли амбры на алебастровой плите, глаза очень черные, большие, как у дикой лани, веки сонные или отяжеленные, уста небольшие, с зубами, подобными жемчужинам, оправленным в коралл, груди, подобные яблокам граната, бедра широкие, а пальцы постепенно сужающиеся, с ногтями, покрашенными ярко-красной хной». Подобная регламентация не означала, что все невольницы были темноокими брюнетками, многое зависело от личных пристрастий правящего владыки, а «Дом радости» предоставлял ему самые широкие возможности для выбора.

Обилие женщин со всех концов света, поставляемых в гаремы Турецкой империи, позволяли делать сравнения по национальным типам красоты и темпераменту. Знаменитый турецкий поэт Эндерунлу Фазиль-бей, известный своими полными эротизма произведениями, написал «Зенаннаме» (о женщинах), где отразилось представление османов об их красоте и нравах:

«Индианки. Их лицо, глаза и кожа темная, им нравится украшать стены картинками… Но секс с ними — неприятное занятие, потому что они фригидны.

Гречанки. Что за красота, что за очарование! Сказать по правде, обладать такой женщиной — великая удача. Они стараются любыми способами, пока не превратят своего любовника в полную развалину. Но у них дурной нрав.

Польки. Они