Тайная жизнь гаремов - Ольга Дмитриева

До «тюльпанной эпидемии» любимцем гаремных садов в Турции была роза, любовь к которой пришла из Персии, получившей у поэтов название «Гюлистан» — сад роз. Этому цветку приписывали в Исламе очистительную силу, и в сералях его розовым лепесткам нашли особое применение: ими осыпали новороаденных, а розовая вода использовалась в качестве средства, очищающего от скверны.

Но в XVIII столетии в правление Ахмета III (1703–1730) Стамбул охватила тюльпаномания, поразившая всю страну настолько, что этот период получил в истории название «эпохи тюльпанов». Тюльпаны заполнили сады, в которых стали проводиться праздники тюльпанов. Уже упомянутый Жан-Клод Фля-ша дал описание этих великолепных торжеств: «Это происходит в апреле. В садах Нового дворца возводятся деревянные галереи. По обеим сторонам амфитеатром ставятся вазы с тюльпанами. Всюду зажигаются светильники, а на самых верхних ступенях среди цветов подвешены клетки с канарейками со стеклянными шарами, наполненными подкрашенной водой. На всем этом игра отраженного света, как при солнце, так и в темноте. Вокруг деревянные сооружения в виде могучих деревьев, башен и пирамид, они также украшены и составляют пиршество для глаз. Искусство создает иллюзию, а гармония оживляет это чудное место и позволяет человеку прикоснуться к миру своих грез. В центре стоит беседка султана, где будут выставлены подарки от придворных вельмож. Его Величество здесь выслушает объяснения этим подаркам. Тут предоставляется случай увидеть желание услужить. Амбиции и соперничество понуждают подарить что-то особенное. То, чему не достает оригинальности, восполняется величием и богатством. Мне не раз приходилось беседовать с главным евнухом, и он мне рассказывал, на какие идут ухищрения женщины в подготовке к таким празднествам. Чтобы обратить на себя внимание или добиться желанной цели… Каждая старается выделиться. Они само очарование… Где еще увидишь, до каких пределов изобретательности могут дойти женщины ради тщеславной цели соблазнить мужчину! Грациозный танец, сладкий голос, прочувствованная музыка, нарядное платье, легкая беседа, восторг, женственность, любовь — все идет без меры и числа искусства в похотливом кокетстве».

Автор записок был излишне суров к женщинам, чья жизнь не зависимо от их воли была посвящена услаждению своего повелителя, а счастье целиком зависело от его благосклонности. Но справедливости ради следует заметить, что в эпоху тюльпанов были допущены вольности, немыслимые ранее: женщинам было дозволено участвовать в празднествах вместе с мужчинами. И это имело неожиданные последствия. Одежда, в которой появились прелестные турчанки, была словно создана для того, чтобы возбуждать желание: прозрачные шелка красиво и весьма откровенно облегали пышные, нежные тела. Двигались турецкие дамы в привычном соблазнительном ритме, но то, что было допустимо в закрытом помещении гарема, вызвало настоящий пожар в иных условиях. Возбужденные непривычным свободным общением мужчины и женщины начали так отчаянно и откровенно флиртовать друг с другом, а накал страстей достиг такой высокой точки, что Ахмед III нашел самый простой, как ему казалось, выход: впредь женщины должны были одеваться менее вызывающе.

О праздниках тюльпанов писали, что это была настоящая феерия, переносившая участников в сказочную страну «Тысячи и одной ночи», а изощренность фантазии устроителей во многом превосходила фантазию данного творения. Тут были и дорожки, устланные бесценными коврами, и фонтаны из духов, запах которых, тем не менее, не мог заглушить ошеломляющий аромат цветов. Тысячи огней от разноцветных фонариков-тюльпанов бриллиантово сверкали в темноте, освещая главные драгоценности султана — его жен, которые двигались в такт чарующей музыке, стараясь изяществом этих движений (как подчеркивали уже в который раз свидетели праздника!) «заставить себя полюбить».

Султан Ахмет III был одним из самых больших охотников до развлечений, и его страсть к ним оказала благотворное влияние на культуру. Стамбул расцвел, началось строительство летних дворцов, которые проектировали европейские архитекторы, полюбившиеся повелителю празднества послужили развитию архитектуры и миниатюрной живописи, а сады Сераля украсились тысячами новых цветов.

Иногда в садах среди роскошных растений, под щебет птиц проходил выбор новой икбал. Так султан Селим II (1566–1574), решив развлечься, пошел после заката в сад, куда слуги несли еду и напитки. За султаном неотступно следовали две последние фаворитки. Остальные красавицы, стараясь не отставать, спешили за ними, надеясь, наконец, привлечь внимание повелителя. Они танцевали и пели, а султан, окидывая всех пресыщенным оком, решал, кого осчастливить сегодняшней ночью. Но окончательный выбор определяла игра, которая особенно нравилась Селиму. Истосковавшиеся по мужской ласке девушки бросались к его ногам, другие пытались удержать соперниц, и начиналась легкая борьба, во время которой султан «освобождал» понравившуюся ему девушку и уводил на свое ложе.

Сады оглашались воркованием голубей и сладостными трелями соловьев, им вторили пленники из дворца, полного всяческой экзотической живности. Султаны дарили своим женщинам обезьянок, ручных гепардов, газелей, аистов, попугаев, канареек.

В Серале имелся зверинец, который обожали посещать дети султана, и особой популярностью пользовался «Дом слонов», где помимо животных, давших ему название, томились грозные обитатели пустынь и джунглей: львы, леопарды и тигры.

Попугаи исполняли роль невольных шпионов, выбалтывая все, что слышали, и этой способностью они завоевали популярность у некоторых владык Сераля. Абдул-Хамид II (1876–1909), страдающий маниакальным страхом перед заговорами и убийцами, повелел развесить в своем «Звездном дворце» множество клеток с попугаями, которые должны были предупредить его о злоумышленниках. Но, безусловно, любимцем гарема был соловей, и фраза «ему пели соловьи» — не метафора:

Что без соловья любая роза?

Вянет, осыпается она.

Хафиз

Самые искусные из птиц вошли в хроники, в которых записывались имена, даты рождения, где и когда начато обучение, чем кормили и как перенесли птицы линьку. О соловьях слагали стихи и легенды, в которых воспевалась любовь этой птицы к другой любимице гарема — розе, острые шипы которой поранили ему грудь, а теплая кровь окрасила лепестки, ставшие от этого розовыми.

Пошел я в сад поразмышлять на воле.

Там голос соловья звенел от боли.

Бедняга, как и я, влюбленный страстно,

Над розою стонал… Не оттого ли,

Что вся она в шипах? Бродя по саду,

Я размышлял о соловьиной доле.

Из века в век одна и та же песня.

Она — в шипах, а он в слезах. Доколе?

И что мне делать, если эти трели

Меня лишают разума и воли?

Ни разу люди розы не срывали,

Чтобы шипы им рук не искололи.

Хафиз

По другой легенде, все розы