Тайная жизнь гаремов - Ольга Дмитриева

и расшиты золотом. Сверху на мне блузка из шелковой кисеи с вышивкой по краям. У блузки широкий рукав в три четверти, на шее она застегивается бриллиантовой пуговкой; сквозь нее хорошо проглядывается форма и оттенок груди. Далее — антеры, иначе — жилет по фигуре, белый с золотом с пуговицами из жемчуга или бриллиантов. Кафтан из того же материала, что и мои шаровары, практически то же, что и халат, только сшит строго по фигуре и длиной до пят с очень длинным прямым рукавом. Поверх всего надевается пояс в четыре пальца шириной с отделкой бриллиантами. Курдэе типа свободного халата, который носят или скидывают в зависимости от погоды; он шьется из дорогой парчи… на подкладке из горностая или соболя; рукава очень короткие, едва прикрывают плечи…»

Гаремные красавицы стремились покрыть себя драгоценностями с головы до ног, и выбор украшений был настолько широк, что некоторые придворные дамы отдавали предпочтение определенным драгоценным камням, приказывая обшивать свои платья и головные уборы только рубинами, изумрудами или сапфирами.

Особая любовь к драгоценностям наблюдалась в XVII столетии, и даже война с Венецией не смогла остановить поток ожерелий, браслетов и брошей, текущий от купцов во дворец. Тогда же головные уборы стали украшать пышным султаном и букетами золотых цветов, в середину которых вставлялся драгоценный камень. Снисходили иногда и к украшениям из живых цветов, но все же предпочтение отдавалось золотым. По сообщению все той же бесценной свидетельницы леди Монтэгю, убранство головы придворных турчанок было чрезвычайно замысловато. Оно состояло «из шапочки, которую называют колпаком…» «Она носится на боку, чуть сдвинутой назад, крепится ободком из бриллиантов или богатым платком, — продолжает Мэри Монтэгю. — С другого бока голова гладко причесана… одни прикалывают цветы, другие плюмаж из перьев белой цапли… но чаще всего — драгоценные камни в виде букетика из цветов: ландыши из жемчуга, розы из рубинов разных опенков, бриллиантовый жасмин, нарцисс из топаза и прочее. Все это так искусно оправлено в эмаль, что трудно вообразить более прекрасное изделие. Волосы, заплетенные в косы, откидываются назад и украшаются жемчугом и лентами, которые вплетаются очень густо…»

Цвета и их сочетания в одежде были самые разнообразные. В одном альбоме, относящемся к началу XIX века, придворная дама изображена в наряде с глубоким декольте по моде предыдущего столетия, длинными рукавами, под маленьким шелковым платьем с желтыми узорами виднеются зеленые шаровары. Воротник, рукав, локоть и края покрыты желтой лентой, а подкладка зелёной накидки с короткими рукавами розового цвета. Талия перетянута розовым ремнем с зелёной пряжкой, украшенной драгоценностями; под платьем виднеется прозрачная муслиновая сорочка. На голове розовая шапочка — хотоз, украшенная бриллиантовой звездой, на лбу зелёный платок, завязанный на затылке. Черный цвет, вероятно из-за пристрастия к нему христиан, был у османов самым непопулярным.

Но свои яркие экстравагантные наряды и изысканные украшения турецкие красавицы могли демонстрировать только за стенами гаремов. На улицу они выходили в однообразных длинных бесформенных балахонах — фераджах. Это производило самое тягостное впечатление на европейцев, у которых подобные мрачные фигуры вызывали стойкие ассоциации с привидениями. Лицо вне дома требовалось закрывать чадрой — яшмаком, которую были обязаны надевать после первой менструации девочки. Яшмак — прозрачную завесу из двух кусков тонкого муслина — женщины гарема стали носить после завоевания Константинополя в 1453 году. До этого надевалась полотняная маска с двумя вырезами для глаз. Руки до XIX века не скрывались. Но затем демонстрация этой невинной по европейским понятиям (и самый соблазнительной по мусульманским) части тела была сочтена предосудительной, и руки стали прикрывать перчатками.

Впрочем, запреты, как всегда, только подстегивали женскую изобретательность. «Впервые попав на Восток, поначалу я никак не мог взять в толк, чем так притягательна для всех та таинственность, которой окутана лучшая половина человечества Востока. Но и нескольких дней было достаточно, чтобы понять, что если женщина видит обращенное на нее внимание, то она всегда найдет способ показать себя, если она красива» (Жерар де Нерваль. Путешествие на Восток).

Это высказывание подтверждает другая путешественница. Джулия Пардо так описывает закрытые лица женщин: «Под тонкой белой чадрой я могла видеть не только хотозы ослепительной красоты, украшенные розами и инкрустированные бриллиантами, но даже цвет губ». Она также пишет, что в XIX веке в Стамбуле эту чадру из муслина, оставлявшую открытой глаза и нос, надевали поверх хотоза и под фераджу, но «она была настолько тонкой, что были заметны даже бриллиантовые булавки на головном уборе».

В том же столетии с приходом к власти либеральных султанов Селима III и Махмуда II начинается европеизация, коснувшаяся всех сфер жизни Османской империи. Женщины, очень быстро и чутко реагировавшие на все преобразования, тут же меняют свои наряды, и традиционные восточные одежды на приемах во дворце начинают мирно соседствовать с европейскими платьями.

Неизменной остается любовь к обилию украшений, и в этом переломном столетии головной убор дополняют заколки в виде все той же гвоздики, птиц, пчел, цветов, лукума и полумесяца со звездой, но самое модное украшение — в виде изящной бабочки, а самые популярные камни — изумруды. Грудь, не остающуюся без ожерелий, начиная с XIV столетия, продолжают отягощать тяжелыми колье из жемчуга с изумрудом посередине, в ушки модницы вдевают изумрудные серьги, на руках переливаются широкие браслеты и перстни с этими зелеными камнями.

Нововведения сторонницы реформ искусно использовали, чтобы подчеркнуть свои достоинства и, по словам очевидцев-иностранцев, происходил процесс, обратный предписанному правилами, когда девушки должны были носить чадру туго завязанной, а пожилые женщины могли приоткрывать лицо. Теперь молодые показывали себя во всей красе, а старые, чтобы скрыть морщины, тщательно закрывали лицо чадрой. Последняя повязывалась столь искусно, что некрасивые казались прекрасными.

Входят в моду чисто европейские вещицы. У женщин в руках появились маленькие изящные зонтики, гармонирующие с одеждой. Дочь придворного врача доктора Исмаил Паши, композитор, поэтесса и писательница Лейла Саз (1850–1936) являлась очевидцем конца Османской империи и начального периода республики. Прожившая при дворе нескольких султанов, она пишет в своих воспоминаниях, что женщины носили просторные фераджи прямого покроя с белой в горошек подкладкой из ткани, называемой «сандал». А о чадре она говорит следующее: «Часть чадры, называемая «ичлик», шириной в одну пядь, украшенная по углам кружевами и сложенная вчетверо, закрывала лоб, виски и головной убор, завязывалась на затылке. Другой конец в сложенном виде спадал до пояса».

После 1872 года помимо фераджи начали носить паранджу, моду на которую ввели женщины, прожившие долгое время в Аравии. Затем последний владелец Великого Сераля султан Абдул-Хамид II (1876–1909) ввел ее