Гамбит - Рекс Тодхантер Стаут

шее. – Я убрал руку и, когда Салли медленно подняла голову, выпрямился. – Как думаете, вы в состоянии идти?

– Я не… хочу никуда идти.

– Не выйдет. Мне что, отнести вас на руках вниз и посадить в такси?

– Арчи… – Салли подняла на меня глаза. Губы у нее ходили ходуном, она не могла говорить. Справившись, она спросила: – Он совершил самоубийство?

– Нет. Я с удовольствием помогу вам привести в порядок мысли, но чуть позже. А сейчас мне нужно кое-что сделать. Калмуса убили. Я не хочу, чтобы вы оставались здесь, когда появятся копы. Лучше я сам, без вашей помощи, объясню, зачем мы пришли сюда и попросили Доббса впустить нас в квартиру. Неужели вы хотите отвечать на вопросы всю ночь напролет?

– Нет.

– Вы сможете сами выйти на улицу и поймать такси?

– Пожалуй… я поеду домой.

– Нет, не поедете. Абсолютно исключено. Или вы дадите мне слово, что вернетесь к Вулфу, или останетесь здесь со всеми вытекающими последствиями. Ну как?

– Я не хочу оставаться.

– Значит, вы вернетесь к Вулфу и будете делать, что он говорит?

– Да.

– Хорошо. Вы сможете встать? Сможете идти?

Она смогла. Я не стал помогать, а открыл дверь и выпустил Салли из квартиры. Салли шла не слишком уверенно, но своими ногами. Придержав дверь ногой, я вызвал лифт. Салли села в кабину и нажала на кнопку «вниз». Вернувшись в квартиру, я подошел к телефону на столике в углу и набрал номер, который знал наизусть.

– Да? – послышался голос Вулфа.

Он так и не научился правильно отвечать на телефонные звонки и, похоже, никогда не научится.

– Это я. Звоню из квартиры Калмуса. Все прошло по плану. Салли была на высоте. Управляющий Доббс впустил нас в квартиру и ушел. Однако Калмус оказался дома, и он по-прежнему здесь. Лежит на полу со шнуром вокруг шеи. Уже начинает остывать. Впрочем, тощие остывают быстрее. По моим прикидкам он умер около трех часов назад. Шнур он явно не сам завязал. Свободные концы аккуратно спрятаны под мышками.

Ответом мне было долгое молчание.

– Пф! – наконец произнес Вулф.

– Да, сэр. Совершенно с вами согласен. Я выгнал Салли. Она только что ушла. И если не упадет в обморок и сдержит свое обещание, то будет у вас через десять минут. У меня предложение. Отправьте ее в постель и пригласите доктора Волмера. Он, вероятно, даст Салли успокоительное и попросит оградить от всех посетителей, официальных и неофициальных, вплоть до завтрашнего дня. Я прямо сейчас извещу представителей закона. Они в любом случае узнают от Доббса, в котором часу мы попали в квартиру. Какие-нибудь инструкции будут?

– Нет. Проклятье!

– Да, сэр. Совершенно с вами согласен. Полагаю, мне не следует сообщать представителям закона о цели нашего посещения. Это не их собачье дело. Просто вас удивило, почему Калмус нарушил договоренность и не явился в назначенное время, а поскольку на звонки он не отвечал, мы поехали узнать, что произошло. Ну как, годится?

– Да. А тебе обязательно там оставаться?

– Нет, конечно. Я остался исключительно потому, что мне здесь нравится. Короче, я могу вернуться, а могу и не вернуться к завтраку. Передайте, пожалуйста, Фрицу.

Я повесил трубку и покачал головой, поджав губы. Обязательно ли мне здесь оставаться? Только гений способен задать столь дурацкий вопрос. Продолжая качать головой, я снова снял трубку и набрал другой известный мне номер: WA 9-8241. Я не стал набирать номер управления полиции, так как хотел сообщить об убийстве лично инспектору Кремеру или, по крайней мере, сержанту Пэрли Стеббинсу, в зависимости от того, кто из них на дежурстве.

Глава 11

Похоже, пара электриков установила у меня в черепушке музыкальный автомат и осталась проверить, сколько мелодий он может играть одновременно. Судя по шуму, не меньше дюжины. И еще электрики эти прыгали вверх-вниз, чтобы выяснить, какую вибрацию выдержит моя голова. Впрочем, возможно, это были не электрики, а целый оркестр, и музыканты тоже скакали вверх-вниз. Чтобы посмотреть, что там происходит, мне пришлось закатить глаза. От такого усилия мои веки разлепились, и передо мной возник будильник на прикроватном столике. Прекратив вращать глазами, я сконцентрировался на циферблате. Семнадцать минут двенадцатого. Шум производил не музыкальный автомат и не оркестр, а наш внутренний телефон. Кто-то положил палец на кнопку и продолжал непрерывно жать. Дурдом! Я мог бы просто взять и выдернуть шнур, но для этого необходимо было проявить героизм и включить здравый смысл, что оказалось выше моих сил. Поэтому я, решив не выдергивать шнур, снял телефонную трубку и поднес ее ко рту:

– Ну что еще?

В трубке послышался голос Вулфа:

– Я на кухне. Во сколько ты вернулся домой?

– Без девяти минут семь. И выпил на три пальца бурбона, пока готовил себе гренки с молоком. Я собирался поспать до обеда. А что вы делаете на кухне?

– Мистер Кремер в кабинете. У тебя есть информация, которую мне нужно знать?

– Да. Лейтенант Роуклифф стал заикаться еще сильнее. У сержанта Стеббинса перевязан средний палец левой руки. Наверное, клюнул какой-нибудь голубок, которому Стеббинс собирался насыпать соли на хвост. Помощник окружного прокурора Скиппл, которого я раньше не видел, решил внести поправки в конституцию: человек виновен, пока не докажет обратное. На этом все. Впрочем, в моих ответах на десять тысяч вопросов и в подписанном мной протоколе допроса не было ничего такого, что могло бы повлиять на ваш план действий, если таковой имеется. Я даже умудрился напрямую не признаться, что Салли – ваша клиентка. Теперь насчет Калмуса. Его ударили сзади по голове, возможно, стоявшей на столе тяжелой металлической пепельницей, а затем удавили шнуром от жалюзи. По предварительной оценке судмедэксперта, смерть наступила от двух до пяти часов назад. А где Салли?

– В Южной комнате. – (Даже по прошествии трех дней Вулф не сказал: «В своей комнате».) – Ее осматривает доктор Волмер. Но до того, как она приняла снотворное, я объяснил ей, что следует говорить, если спросят, зачем вы поехали домой к Калмусу. Когда ты спустишься на кухню?

– Ой, часов через шесть, не раньше. А чего хочет Кремер? Я ему точно не нужен. Он и так всю ночь морочил мне голову. Ему что, нужна Салли?

– Без понятия. Когда он явился, я сразу удалился на кухню, а Фриц провел его в кабинет. У Кремера наверняка хватит наглости процитировать твои слова, даже кое-что из твоих письменных показаний. Ты должен при этом присутствовать. Сможешь спуститься через десять минут?

– Смогу, но не буду. Через двадцать.