Гамбит - Рекс Тодхантер Стаут

– Они там наверняка пререкаются? – нахмурившись, спросил Вулф.

– Нет, сэр. Обе сожалеют. Но Салли экспроприировала красное кожаное кресло. Миссис Блаунт хотела бы вас видеть, если вы не слишком заняты. Она пожала мне руку. Так что готовьтесь к физическому контакту с представительницей прекрасного пола.

Тут уж ничего не поделаешь. Вулф сказал что-то Фрицу, слез с табурета, взял в одну руку бутылку, а в другую – стакан, прошествовал в кабинет и, остановившись в трех шагах от желтого кресла, произнес:

– Миссис Блаунт, я Ниро Вулф. – После чего низко поклонился, словно дворецкий или посол, поставил бутылку со стаканом на свой письменный стол, сел и спросил Салли: – Может, вам стоит пройти наверх? Доктор Волмер прописал вам покой.

– Я в порядке, – ответила Салли, хотя ее внешний вид свидетельствовал об обратном.

Вулф повернулся к миссис Блаунт:

– Вы, кажется, хотели меня видеть?

– Да, – кивнула миссис Блаунт. – И мой муж тоже. Он хочет, чтобы вы приехали к нему… Желает вас видеть прямо сегодня.

– Вы что, с ним говорили? – пробурчал Вулф.

– Нет. С ним говорил мистер Маккинни. Старший партнер юридической фирмы. Он видел моего мужа сегодня утром. Муж заявил ему, что не стал бы… Ой! Возможно, вы не в курсе. Мистер Калмус успел сообщить вам до того, как его… Так он успел вам вчера сообщить, что мой муж написал письмо, где выразил желание воспользоваться вашими услугами?

– Нет.

– Он сказал мне об этом по телефону вчера ближе к вечеру. Сказал…

– Во сколько он вам звонил?

– Около шести. Незадолго до шести.

– А откуда он вам звонил?

– Не знаю. По его словам, он объяснил моему мужу, что считает необходимым нанять вас для какого-то расследования, и муж написал вам письмо. Но сегодня утром…

– Мистер Калмус, случайно, не сообщил вам, что именно я должен был расследовать?

– Он не уточнял, что именно. По его словам, это нечто такое, что известно лишь ему и моему мужу. А сегодня утром мистер Маккинни пошел навестить моего мужа и… – Она остановилась и улыбнулась, даже не улыбнулась, а лишь едва заметно изогнула уголки губ. – Так странно говорить «мой муж, мой муж». Но поскольку вы собираетесь… Вообще-то, я зову его Мэт. Вы не возражаете, если я буду его так называть?

– Как вам будет угодно, мэм.

– Этим утром мистер Маккинни отправился его навестить и рассказать о Дэне… мистере Калмусе. И Мэт сказал, что хочет вас видеть. Он отказался сообщить мистеру Маккинни, что именно вы должны расследовать. Мистер Маккинни должен получить для вас пропуск у окружного прокурора. Маккинни собирался обратиться к вам по телефону с просьбой посетить Мэта, но я сказала, что лучше сама сюда приеду и лично все передам. Одним словом, я настояла на этом.

Она мало походила на слишком настойчивого человека, ни внешне, ни по манере говорить. Впрочем, твердость характера есть твердость характера, и вот спустя всего несколько часов после убийства Калмуса миссис Блаунт сидела перед нами абсолютно собранная: ни тебе красных глаз, ни тебе дрожащих губ. Однако от нее не веяло холодом, несмотря на холодные руки; нет, с виду она отнюдь не казалась холодной.

– Пропуск следует выписать на имя мистера Гудвина, так как я покидаю дом лишь по личным делам. Но мне нужно… – начал Вулф.

– Мэт сказал мистеру Маккинни, что хочет видеть именно вас.

– Вне стен этого дома меня представляет мистер Гудвин. На самом деле он мое альтер эго, мой заместитель. Но мне необходимо получить от вас кое-какую информацию. Насколько я понимаю, вы тоже придерживаетесь точки зрения, что ваш муж не убивал Пола Джерина.

– Это отнюдь не точка зрения. Конечно, он не убивал Джерина.

– Вы рассматривали другие варианты?

– А почему… Да. Рассматривала.

– Если исключить двоих, отвечавших за кухню, повара и официанта – тут я совершенно согласен с выводами полиции и окружного прокурора, – тогда лишь четыре человека имели возможность подсыпать мышьяк в шоколад. Четверо посредников. Вы это понимаете?

– Да.

– Тут все ясно как день. Но какой мотив? Никто из них не был хоть как-то связан с Джерином. Отсюда я сделал вывод, что цель убийцы – навредить вашему мужу, а на самом деле фактически уничтожить его, и цель эта была практически достигнута. Вчера в центре моего внимания находился мистер Калмус, как наиболее вероятный кандидат в убийцы из всех четверых. Его целью были вы. Он хотел вас, а ваш муж стоял у него на пути. Когда мистер Гудвин…

– Мистер Вулф, это абсурд. Просто абсурд.

– Теперь, когда я вас увидел, – покачал головой Вулф, – это вовсе не кажется мне абсурдом. Для большинства мужчин, чувствительных к женским чарам, а таковых большинство, вы являетесь предметом непреодолимого вожделения. Насильственная смерть Калмуса делает предположение о его виновности несостоятельным, но не абсурдным. Итак, у нас остаются трое: Хаусман, Йеркс и Фэрроу, ваш племянник. Согласно единственно приемлемой гипотезе, которая у нас осталась, один из них убил Джерина и Калмуса: Джерина – чтобы навредить вашему мужу, Калмуса – потому что тот знал или подозревал правду и грозил разоблачением. Встретившись с вашим мужем, мистер Гудвин, возможно, выяснит, что именно знал Калмус. Однако вы здесь, и у меня есть к вам кое-какие вопросы. И если вы хотите увидеть своего мужа на свободе, то ответите на них со всей откровенностью. У кого из этих троих имелась причина уничтожить вашего мужа?

Миссис Блаунт ответила Вулфу немигающим взглядом:

– Ни у кого. А если и были… Нет. Это невозможно.

– В отношениях между мужчиной и женщиной нет ничего невозможного. Взять, к примеру, вашего племянника Мортона Фэрроу. Было выдвинуто предположение, что он рассчитывал, устранив вашего мужа, приобрести с вашей помощью контроль над корпорацией. Разве это невозможно?

– Разумеется, невозможно. Я никогда не позволю своему племяннику вообще что-либо контролировать. Ему это прекрасно известно. – И снова едва заметный изгиб уголков губ. – Он ведь к вам приходил?

– Да.

– Ну и?..

– Все понятно. Хотя не лишено вероятности, что он мог просчитаться. Мистер Хаусман?

Она небрежно махнула рукой:

– Мистер Хаусман – старинный друг Мэта. Крестный отец нашей дочери. Ради Мэта он готов на все. Буквально на все. Я абсолютно уверена.

– Он старый дурак. Можно сказать, слабоумный. Он приходил сюда в понедельник вечером. Предлагал беспрецедентный по идиотизму и тупости, по крайней мере на моей памяти, план освобождения вашего мужа. Он или душевнобольной, или чрезвычайно коварен. Если верно последнее, то ему явно удалось вас одурачить. Мистер Йеркс?

– Нет.

– Ваша дочь уговорила его прийти сюда. И он сам признался в наличии разногласий