Гамбит - Рекс Тодхантер Стаут

он ожидал увидеть там труп. – Кремер перевел дух. – Все ваши чертовы фокусы! Вы наверняка велели Калмусу предпринять что-нибудь этакое. Зуб даю, вам известно, кто убил Калмуса! Вы обманом выудили у мисс Блаунт гонорар, и вот теперь Калмус убит, а ваш клиент по-прежнему в тюрьме. Так вы можете или не можете его вызволить? Не стану вам в двадцатый раз повторять, что, если окружной прокурор захочет привлечь вас за сокрытие улик, обвинив в воспрепятствовании правосудию, я сделаю все возможное, чтобы вам не удалось отвертеться. Похоже, так оно и будет. Я что, должен получить ордер на арест Сары Блаунт как важного свидетеля?

Вулф откинулся на спинку кресла, вдохнул полной грудью и с шумом выдохнул:

– Вы осведомлены гораздо лучше меня насчет обстоятельств смерти Пола Джерина. Именно это я и сказал вам позавчера, что было чистой правдой. Впрочем, с тех пор ничего, в сущности, не изменилось. То же относится и к обстоятельствам смерти Дэниела Калмуса. Вы бросили на поиск улик целую армию, которая занимается этим вот уже двенадцать часов, а я только-только успел прочитать утреннюю газету. Более того, я даже не получил отчет от мистера Гудвина. Относительно его ожиданий обнаружить труп вчера вечером в квартире Калмуса я вам вот что скажу: он, как и я, был глубоко убежден, что Пола Джерина убил Калмус. – (Кремер снова пробормотал неприличное слово, но на сей раз ничего не добавил.) – Его убеждение основывалось не на улике, а на мнении одного из моих собеседников, которое теперь, естественно, опровергнуто. Вы ведь знаете Сола Пензера, Фреда Даркина и Орри Кэтера?

– По долгу службы. А они-то тут при чем?

– Я нанял их вчера. Они должны были получить свидетельства того, что Калмус пытался раздобыть или раздобыл мышьяк к вечеру вторника, тридцатого января. Когда мистер Пензер позвонил мне сегодня утром, я велел ему оставить это дело. Естественно.

Кремер посмотрел на Вулфа в упор:

– Похоже, на сей раз вы не врете. Ведь ваши слова должны подтвердить три человека.

– На сей раз я говорю правду, хотя и нехарактерную для меня. Я признаю свою ошибку. Двести долларов из денег мисс Блаунт пущены на ветер.

Кремер продолжал сверлить Вулфа глазами:

– Калмус был адвокатом Блаунта. Но вы почему-то решили, что он подсыпал мышьяк в шоколад. Почему?

– Я счел это наиболее правдоподобным альтернативным вариантом. Почему – вопрос отдельный. Как я уже говорил, мой вывод не был основан на каких-то уликах. Остались еще три кандидата – Хаусман, Йеркс и Фэрроу, – поскольку Блаунта я исключаю. А вы, кстати, не хотите его теперь исключить? Ваша хитроумная теория о моем жульничестве на поверку оказалась ошибочной. Но одно из ее положений, а именно то, что Калмуса убил человек, прикончивший Джерина, несомненно, справедливо. А Блаунт сейчас в тюрьме. Вы хотите его там оставить?

Кремер покосился на меня. Я уже выпил апельсиновый сок и теперь приступил ко второй чашке кофе.

– Ты дал ложные показания. Ты утверждал, будто отправился к Калмусу узнать, разрешил ли Блаунт нанять Вулфа. А на самом деле пошел туда с целью обыскать квартиру и попытаться найти… – Инспектор осекся, не закончив фразы, и встал с места. – Ну да ладно. Впервые я ухожу из вашего дома с ощущением, что вы ухватили медведя за хвост и вцепились в него мертвой хваткой. Ваше право. Но если еще вчера, в десять вечера, вы считали, что Калмус убил Джерина, то на каком этапе вы сейчас? Кто следующий? А?

Повернувшись, инспектор направился к выходу, и я, как всегда начеку, приготовился ринуться к внутреннему телефону. Если Кремер захочет рвануть в Южную комнату, караулить его в прихожей будет слишком рискованно. Вы можете запереть дверь перед носом у копа, но не имеете права тронуть его даже пальцем. Однако Кремер повернул в сторону входной двери. Услышав, как она захлопнулась, я прошел в прихожую удостовериться, что он действительно ушел, после чего вернулся в кабинет и налил себе оставшийся в кофейнике кофе. Вулф сидел с закрытыми глазами, скрестив на груди руки. Я спокойно пил себе кофе. Утренняя почта лежала у меня на столе – в основном, как обычно, всякая ерунда. И когда моя чашка наконец опустела, я принялся вскрывать конверты.

Внезапно Вулф нарушил молчание.

– Ты спал всего четыре часа, – проворчал он.

– На самом деле нет, – не поворачиваясь, ответил я. – Приготовление гренок с молоком заняло какое-то время. Хотите получить отчет?

– Нет.

Я открыл конверт:

– Еще одно приглашение стать учредителем Национального фонда контроля за преступностью. У вас есть какие-либо указания касательно преступности?

– У меня есть вопрос. Ты сможешь сегодня повидать мистера Блаунта? Прямо сейчас?

– Сомневаюсь. Никто, кроме адвоката или ближайших родственников, не имеет права посещать в тюрьме осужденных за убийство без разрешения окружного прокурора. Часы посещения с шести до восьми вечера. Он ваш клиент. Но вы не адвокат. Можно попросить окружного прокурора сделать для нас исключение и получить отказ. Впрочем, Кремер может устроить это в виде персонального одолжения.

– Пф!

– Посмотрите. – Я вскрыл очередной конверт и вытащил содержимое. – Венигер предлагает новую партию деликатесного сыра «Пти берришон». Когда мы вчера обнаружили Калмуса, первым порывом Салли было вернуться домой к матери. Вы уверены, что она у себя в комнате?

– Нет.

– Нет? – удивился я.

– Фриц отнес ей поднос с завтраком, а доктор Волмер проведал ее незадолго до десяти. Я был, как всегда, в оранжерее, и он пообщался со мной по внутреннему телефону.

– Она могла спокойно спуститься по лестнице и выйти на улицу.

– Да. Ступай проверь.

Я направился в прихожую. Вулф, конечно, злился на Салли из-за того, что она ввела его в заблуждение насчет Калмуса. Но нам нужно было срочно добраться до Блаунта, а его ближайший родственник по-прежнему находится у нас. Или находился. Утром дверь в Южную комнату была закрыта, и сейчас, когда я взлетел, перемахивая сразу через две ступеньки, наверх, то увидел, что дверь по-прежнему закрыта. Я нисколько не сомневался, что птичка упорхнула, а потому собрался было войти без стука, однако, спохватившись, постучался, возможно, громче, чем следовало, и тотчас же услышал голос Салли:

– Кто там?

Я открыл дверь и вошел.

Салли стояла у окна. И хотя свет падал на нее со спины, я с первого взгляда понял, что Салли постарела лет на двадцать. Волмер дал ей снотворного, и она наверняка выспалась, хотя выглядела гораздо хуже, чем я после несчастных трех часов сна. Ей было нечего мне сказать. Она просто стояла и смотрела на меня. Я остановился на расстоянии