Сладость риска - Марджери Аллингем

Поскольку оно не было переадресовано и на нем красовались штемпель Нортамптоншира и пометка «Срочно», ощущение, что оно может содержать полезную информацию, было сильным.

Семья и гости провели беспокойную ночь в разоренных комнатах, и Гаффи, вопреки обыкновению, выглядел угрюмым и замкнутым, когда спустился вниз с шишкой размером с яйцо на затылке.

Накануне вечером на кратком военном совете было единогласно решено не обращаться в полицию графства. Ничего вроде бы не исчезло, и гости были убеждены, что в сложившихся обстоятельствах полицейское расследование – это последнее, что им нужно. Тетя Хэтт согласилась на удивление легко, а остальные обитатели мельницы решили обороняться самостоятельно и собственноручно осуществить месть, если представится такая возможность.

Гаффи заметил письмо по пути на завтрак. Он остановился и задумался, глядя на конверт. Возникла небольшая, но неприятная проблема. Если следовать простым курсом, который подсказывают здравый смысл и воспитание, нужно переслать письмо в Ксенофон-Хаус и забыть о нем. Но поскольку теперь на Гаффи лежала ответственность нового предназначения, он колебался. Да еще и жутко болела голова. Услышав, как Аманда, весело насвистывая, спускается по лестнице за ним следом, он не прикоснулся к письму и прошмыгнул в столовую.

Реакция Аманды на конверт была совершенно иной. Девушка тотчас остановилась, стыдливо огляделась, убедилась, что никто не смотрит, смахнула его с полированной столешницы, засунула в любимый тайник школьниц, то есть под чулок на бедре, и отправилась завтракать.

Все это время она насвистывала, и Гаффи мог бы поклясться, что она вошла в столовую сразу за ним.

Компания, собравшаяся за столом в комнате, залитой теплым утреннем солнцем, еще не совсем оправилась от потрясений вчерашнего вечера. Фаркьюсон был бледен и слаб, а у Игер-Райта на лице темнело несколько уродливых синяков. Молодой Хал чрезвычайно гордился подбитым глазом, и только тетя Хэтт была, по обыкновению, собранной и невозмутимой.

Между Гаффи и Мэри возникла какая-то скованность. В девушке появилась старомодная робость, которая усугубляла ее эдвардианскую красоту и ввергала молодого человека в приятное идиотское состояние. За этим было забавно наблюдать.

Только у Аманды глаза светились торжеством, и она выглядела даже моложе своих юных лет. Ее запястья и лодыжки были забинтованы, но боевой дух оставался на высоте. Положив на стол рядом с тарелкой стопку каталогов радиотехники, она принялась листать с живейшим интересом.

– Мне кажется, радио – точно спиртное, оно порабощает человека, – весело заявила тетя Хэтт, обращаясь ко всем сидящим. – Аманда, выпей кофе, пока не разлила. Эта девочка постоянно читает рекламные объявления о чудовищных машинах, которые ей даже не мечтается когда-нибудь приобрести.

– Вовсе нет, – возразила Аманда с толикой справедливого возмущения. – Я намерена купить четыре большие радиолампы, их электроды раскаляются добела при тысяче вольт. Еще кучу усилителей и что-нибудь сенсационное в плане аккумуляторов. А может, и новое платье, если вдруг захочу.

Ее брат и сестра вежливо посмеялись над такой расточительностью и передали друг другу мед, но Аманда и не думала останавливаться.

– Как, по-вашему, – деловым тоном обратилась она к Игер-Райту, сидевшему напротив, – что лучше купить – новый аккумулятор для автомобиля или сразу новый автомобиль?

– Не сегодня, Аманда. Никаких заумных разговоров. Мы все малость пришибленные.

В голосе молодого Хала звучала авторитетная нотка. Было видно, что он воспринимает свое положение главы семьи с растущей серьезностью.

Девушка холодно взглянула на него.

– Я не шучу, – заговорила она. – Так уж вышло, что у меня появились деньжата, и я решаю, как их потратить. Наверное, это все-таки будет машина. Прошлогодняя модель «морриса» звучит заманчиво. Нынче утром мы со Скэтти обсуждали это через окно, и он сказал, что мог бы купить такую в Ипсуиче фунтов за девяносто. Вот думаю, не съездить ли мне туда сегодня, не посмотреть ли. Автомобиль довезет меня до Свитхартинга, а там пересяду на автобус.

Хал, Мэри и тетя Хэтт переглянулись.

– Бедная Аманда, – сочувственно произнесла пожилая леди, – это от пережитого.

– Минуточку, тетя. – Хал, извиняясь, поднял руку, а потом с обеспокоенным выражением лица повернулся к сестре. – Аманда, ты правда не шутишь?

Сестра обожгла его негодующим взглядом:

– Конечно не шучу. Стала бы я тут сидеть и строить из себя дуру. Я получила триста фунтов – первый платеж, и разумеется, есть много вещей, которые мне бы хотелось купить. Вот и решаю, на что разумнее потратить эти деньги.

Вспомнив вдруг, что у Фиттонов годовое пособие в сотню фунтов, а доходы от других видов деятельности едва ли заслуживают упоминания, Гаффи понял, что означает изумление и растерянность на лице Хала.

Аманда оставалась спокойной и чуточку хмурой.

– Триста фунтов?! Где они?

– У меня в туалетном столике. В твоей коробке для воротничков, если тебе обязательно знать. Я так волновалась, что не могла придумать, куда их положить. Вот и взяла у тебя коробку.

Хал, сидевший во главе стола, с округлившимися глазами наклонился вперед.

Брат и сестра смотрели друг на друга. Аманда – внешне спокойная, но с нелепым вызовом во взоре. Мальчик – потрясенный до глубины души. Они были похожи до невероятного. Рыжие волосы Понтисбрайтов сияли над красивыми и выразительными лицами.

– Хочешь сказать, что у тебя триста фунтов банкнотами? Здесь, в доме?

– Именно так. – В голосе Аманды появилась оправдывающаяся нотка. – А почему бы и нет? Разве мало людей получают по триста фунтов сразу? Гаффи, с вами ведь подобное часто случается, правда? Хал, не будь таким буржуазным.

Задетый столь несправедливым упреком, глава семьи Фиттонов гнул свою линию:

– Откуда они у тебя? И что значит «первый платеж»?

– Этого я тебе сказать не вправе, – ответила Аманда. – Все, мне пора готовиться к поездке в Ипсуич. Возьму с собой Скэтти, если вы не возражаете.

– Аманда, ты же пошутила, да? – нервно спросила тетя Хэтт.

– Конечно же нет, дорогая. Да, у меня есть триста фунтов. Возможно, будет больше. И еще я хочу сказать, – добавила девушка, окинув собравшихся суровым взглядом, – что такой интерес к моим деньгам выглядит прямо-таки вульгарно.

– Вчера вечером деньги были в доме?

– Были.

– И налетчики их не забрали! – не выдержала тетя Хэтт, у которой не шли из головы воспоминания о вторжении. – Какое великодушие!

– Может, это были шестеро Санта-Клаусов, одетых не по форме? – надменно произнес Хал.

У Аманды вспыхнули щеки.

– Это пошло, старомодно и, к сожалению, типично для тебя. – Она вышла из-за стола. – Я еду в Ипсуич.

Когда за ней затворилась дверь, Хал неодобрительно кашлянул, как сделал бы человек в три раза старше его.

– Очень оригинально, – сказал он и продолжил завтракать с показной неспешностью.

Игер-Райт переглянулся с Фаркьюсоном и подавил