Сладость риска - Марджери Аллингем

Услышав эти слова, Игер-Райт вышел из мрачной задумчивости и внимательно посмотрел на хозяина гостиницы.

– Должно быть, не осталось никого в живых из тех, кто слышал большой колокол, пока его не переплавили? – предположил он.

– Пожалуй, и впрямь не осталось, – кивнул мистер Булл. – Отец миссис Булл дожил до ста восьми лет, вот он слышал. Это истинная правда, и не извольте сомневаться, потому что вам ее говорю я. Чудесный был старикан, знаете ли. Помнил Понтисбрайтов и единым духом выпивал полгаллона. Двадцать лет носил одну пару сапог, в них и помер. Умел сам и побриться, и вырвать у себя зуб, – продолжал он радостно перечислять достоинства своего тестя. – А его младшая дочка – это и есть миссис Булл – родилась, когда ему было восемьдесят пять. Это о чем-то говорит, так ведь?

– А что за история про голос старого колокола, который звучит во время грозы или беды? – спросил Гаффи.

Мистер Булл задумался.

– Никогда не слыхал такой истории, – сказал он. – Кабы сказал, что слыхал, так соврал бы. А вот Фред Коул слыхал – конечно, ежели не врал. Тут вот какое дело: он испустил дух и отправился к дьяволу за три или четыре дня до вашего приезда. Нечестивцем был старый Фред. Он с женой и дочуркой жил в маленькой халупе возле церкви, и все трое говорили, что слышали колокол в грозу. Но все трое были нечестивцами, и в конце концов дьявол прибрал Фреда.

– А что жена и дочка? – спросил Игер-Райт.

– Так они лет десять как отдали Богу душу, – ответил мистер Булл со смаком. – Фред их бил смертным боем, и они одна за другой отправились на погост. Тут кое-кто уверен, что это он их прикончил. Что было, то было: он их лупцевал безжалостно, и они умерли.

– Похоже, что убил, – резонно заметил Фаркьюсон.

– Похоже, – согласился мистер Булл. – И очень даже похоже. Тяжелый на руку был старик и нечестивый.

Продолжать разговор с образцом честности и добродетели не имело смысла, и гости, расплатившись, пошли к машине.

– Как быть с Лаггом? – спросил Фаркьюсон, когда они ехали через пустошь. – И с остальными? Что скажем про Кэмпиона?

– Застрял в Лондоне. Годится? – предложил Гаффи. – В конце концов, – добавил он с надеждой, – это даже может оказаться правдой.

Когда они въехали во двор мельницы, там светилось больше окон, чем обычно, и старое здание смотрелось очень живописно на мирном фоне густых деревьев, полускрытых туманом, поднимающимся от реки.

Гаффи выскочил и уставился на дверь. Он надеялся, что Мэри Фиттон выйдет, заслышав машину. Оснований для этого у него не было, но он все же надеялся.

В доме слишком тихо, подумал он, и странно, что даже Аманда не вышла встречать.

Он повернул дверную ручку и перешагнул порог. Остальные шли следом. В прихожей было темно, но это его не насторожило. Он повернулся к вешалке, чтобы повесить пальто.

В этот момент ему на голову накинули что-то грязное и тяжелое и обмотали вокруг плеч. Похожая возня происходила в темноте у него за спиной, и он догадался, что у напавшего есть сообщники, которые занимаются Игер-Райтом и Фаркьюсоном.

Шок от внезапного нападения сменился диким гневом. Мешок, который набросили на Гаффи, был сырым и отвратительно смердел, к тому же напавший умудрился задеть переносицу жертвы жесткой кромкой горловины. Гаффи отчаянно выругался, потом собрался и ударил противника плечом, поскольку руки были обездвижены. Он охнул от боли: скотина еще и пинается! Это переполнило чашу терпения. Мистер Рэндалл обезумел. Он яростно сражался со своей зловонной тюрьмой и даже ухитрился отыскать горловину мешка. Но едва Гаффи высвободил руку, рукоятка револьвера ударила по запястью, и он перестал чувствовать руку от кончиков пальцев до локтя.

Его снова упаковали, натянув мешок чуть ли не до колен. На этот раз плечи притянули к туловищу тонкой веревкой с такой силой, что мешковина впилась в кожу.

Гаффи был беспомощен, ничего не видел и не мог двигать руками. Он сгибался и бил головой в направлении, где, по его представлению, находился враг. С удовлетворением почувствовал теменем чьи-то ребра и услышал тихий стон, когда их обладатель рухнул. Но сам наткнулся на другого противника и повалился вместе с ним. Сцепившись, они катались по полу.

Охваченный яростью, Гаффи не заметил, что нападавшие не произнесли ни слова. Запах мешка вызывал тошноту, сырая затхлая ткань липла к коже.

Противник, похоже, одерживал верх, чем еще пуще злил Гаффи. Тот расправил плечи и наполнил до отказал легкие гнилостным воздухом. Веревка впилась глубже. Он почувствовал, как вздулись вены на шее; закружилась голова, боль между глаз стала невыносимой. Когда уже казалось, что он сейчас лопнет, если не прекратит вдыхать, веревка порвалась с треском, похожим на пистолетный выстрел. Противник что-то пробормотал, пытаясь высвободиться из тисков, в которые превратились ноги Гаффи.

Мистер Рэндалл оседлал врага как строптивого коня, пытаясь скинуть с себя ненавистный мешок. Он высунул плечи и был вознагражден глубоким вдохом относительно чистого воздуха, когда его охватило предчувствие опасности. Гаффи рванулся вперед, но опоздал на долю секунды. Удар, обрушившийся на его череп, был таким яростным, что толстая мешочная ткань не могла его смягчить. Гаффи изо всех сил пытался не потерять сознание, но страшное оцепенение, последовавшее за ударом, взяло верх. Он чувствовал, что куда-то падает, падает… И вырубился.

Спустя немало времени Гаффи очнулся и обнаружил, что его тошнит и он по-прежнему в проклятом мешке. Плечи снова прижаты к туловищу веревкой, руки не ощущаются. Он осторожно сдвинулся и понял, что лежит не на плитках в прихожей, а на чем-то помягче. Это мог быть протертый ковер в гостиной.

Потом Гаффи осознал, что он не один, кто-то дышит совсем рядом. Он откатился на несколько дюймов, замер и прислушался. И с удивлением уловил шепот не далее как в футе от себя.

– Кто вы? Вы живы?

Вопросы были бы банальными, если бы не ужас в знакомом голосе. У Гаффи екнуло сердце.

– Мэри, – прошептал он. – Где вы?

– Здесь. – Тихий голос дрожал. – Привязана к стулу, не могу двигаться.

Гаффи переполнил гнев. Однако голова трещала от боли, и раз уж он пришел в себя, было чрезвычайно важно не лишиться чувств снова.

– Где они? – Когда Гаффи говорил, его губы касались грязной мешковины.

– Тише! Кажется, ушли. Будьте осторожны.

– Где наши? – Гаффи сообразил, что твердый предмет под его головой, который он проклинал секунду назад, – это стопа собеседницы.

Открытие изрядно его