Гнев и радость - Дженнифер Блейк

Джулия, смеясь, согласилась с ней, хотя в душе знала, что это невозможно. Когда тетя Тин снова ушла, она еще раз протерла все кухонные столы, шкафчики, прополоскала посудное полотенце, а Рей собрал остатки еды и вышел покормить цыплят и павлинов. Джулия в последний раз осмотрела кухню и, убедившись, что все в порядке, вышла в столовую.

Рей, вошедший в дом со двора, не прикрыл за собой дверь, и она с шумом захлопнулась за ним.

— Я все думаю, как закончить вчерашнюю сцену с трюками, — сказал он.

Она насторожилась.

— И что?

— По сценарию, после того как Жан-Пьер избавляется от своих преследователей, он исчезает в одном из рукавов дельты реки. Этот последний эпизод, его исчезновение, мы еще не закончили. Так?

Джулия потерла двумя пальцами между бровями.

— Вообще-то частично мы это сделали. Мы снимали это с Вэнсом в тот день, когда произошел несчастный случай. В этом эпизоде Жан-Пьер сворачивает в устье рукава, глушит мотор и ждет, когда мимо пройдут его преследователи. Но после того как ты сказал, что пенный след на воде выдаст его, я не уверена, что это вышло удачно.

— Я знаю прекрасное место для этого трюка, там есть сразу два протока, могу показать, если хочешь.

— Сегодня? — спросила она. Джулия мечтала немного поспать, чтобы восстановить силы после бессонных ночей на съемках.

— Это не займет много времени. Если хочешь, я могу показать тебе это место с самолета, а не катера.

— Стоит ли? Слишком много хлопот, — Джулия чуть не забыла, что у него свой собственный самолет.

— Хлопот абсолютно никаких. Мне все равно нужно проверить самолет, я давно не поднимал его в воздух.

— Но ради этого придется ехать в Новый Орлеан?

— Это всего сорок пять минут, может, и меньше, учитывая, что сегодня воскресенье.

Долг — вещь тяжелая, с ним не поспоришь, особенно когда срок окончания съемок фильма с каждым днем неумолимо приближается.

— Но если я поеду с тобой, — произнесла она, — это не значит, что я заранее согласна с твоим выбором.

— Понимаю, — ответил он. Его лицо было серьезным, но глаза улыбались. — Это просто один из вертолетов.

Джулия была уверена, что этот вариант окажется удачным. У Рея как будто был нюх на то, что ей хотелось увидеть на экране. Она не сомневалась, что согласится с его предложением. Ей вспомнились обвинения Стэна в том, что она позволяет Рею чуть ли не руководить съемками, подумала и о том, что скажут члены съемочной группы, если узнают, что выбрать именно это место для данного эпизода ей посоветовал Рей. Конечно, она сможет заставить их молчать. Но лучше постараться сделать так, чтобы никто не узнал об этом.

— Ты подождешь, пока я переоденусь? — спросила она.

Платье, в котором она ходила в церковь, было сшито из кремового шелка с широким серо-коричневым поясом. Так как Рей был одет в свои выходные брюки и бледно-голубую рубашку с закатанными до локтей рукавами и открытой шеей, она была почти уверена, что он оденет что-нибудь попроще.

— Не беспокойся, — вместо этого сказал он. — Откуда ты знаешь, чем мы захотим заняться после этого.

— Я знаю. Я вернусь сюда и немного посплю!

— И тебе не жаль, что пропадет такой хороший день? Впрочем, как хочешь.

День действительно был хорош. Стояло мягкое бабье лето, теплые дни не давали забыть, что это юг, но были не слишком жаркими и создавали ощущение полного комфорта. Влажность, которая иногда на протяжении нескольких недель держалась на уровне девяноста процентов, сейчас остановилась на вполне терпимых пятидесяти. Не потревоженные ветром листья плавно опадали с деревьев. Они усыпали дорогу легкими светлыми брызгами, взлетали из-под колес «чероки» коричневыми и золотыми всплесками. Красных и желтых красок среди них не было, разве что иногда попадались вкрапления ярких листьев плюща; цвета осени в этом субтропическом поясе были приглушенными. Осень здесь не была последним ярким взрывом красок перед глубоким зимним сном, как на севере, скорее это было похоже на постепенное впадение в дремоту перед коротким зимним забытьем.

«Что-то у меня один сон на уме», — подумала Джулия и не без усилия заставила себя поддерживать разговор, чтобы не задремать.

Самолет «Сессна-310» был готов к полету; Рей заранее позвонил в ангар и предупредил механиков о своем приезде. Пока они были на земле и пока Рей заполнял нескончаемый контрольный лист, солнце било прямо в ветровое стекло, повышая температуру внутри машины со скоростью десять градусов в минуту. Наконец, он отложил в сторону свой блокнот на зажимах и запустил обороты двигателей до ровного шума. Они начали выруливать на взлетную полосу, проходя в опасной близости от огромных лайнеров, рядом с которыми «Сессна» выглядела детской игрушкой. Однако с некоторым щегольством лавируя среди них, они вскоре были уже в воздухе.

Самолет накренился, сделал вираж. Они пролетели над озером Поншартрен и над длинной дамбой, разделяющей его пополам, снова назад над Бонн Саррэ Спиллвей и над болотом, которое своим краем достигало аэропорта за Новым Орлеаном. Джулия видела внизу шоссе 1-10, машины, которые ползли по нему, как насекомые. Минутой позже они снизили высоту, делая огромный круг над петлями и поворотами Миссисипи, над маленькими поселками, химическими заводами, старыми плантаторскими домами, нанизанными на берега, как талисманы на браслете. Они пролетели над «Солнечным мостом», этим памятником бывшему губернатору Джимми Дэвису и тем славным дням Луизианы, когда казалось, что нефтяные деньги могут все, даже превратить болото в золото.

Съемочная площадка проскочила под ними так быстро, что Джулия даже не была уверена, что видела ее. Теперь они летели, повторяя изгибы и повороты Блайнд-ривер, снизившись достаточно низко, чтобы видеть палатки и лодки, превращенные в жилища, выстроившиеся в каналах и рукавах, впадающих в реку. Они так и летели, гоняясь за собственной тенью, бегущей по болотам, вспугивая больших белых болотных птиц, взлетающих с высоких кипарисов и шумно хлопающих серебристыми крыльями. Достигнув конца реки, они резко набрали высоту над окаймленным деревьями озером Морепа, соединились со стаями чаек и повернули обратно, навстречу слепящему солнцу.

Джулия была рада, что согласилась на поездку. Свободный полет захватывал дух. Наблюдая землю, проносившуюся внизу под самолетом, ей было легче составить себе представление о болотах и о том, как та часть из них, которую она снимала, соотносилась с Миссисипи и двумя большими озерами. Воздушная система самолета работала хорошо, поэтому единственным неудобством было яркое солнце, его лучи отражались в ветровом стекле и слепили глаза. В кабине слабо пахло кожей, маслом и теплым пряным ароматом крема для бритья, каким обычно пользовался Рей. Он настоял на том, чтобы она села в кресло второго пилота, хотя в кабине были и другие места. Он сказал, что вид будет лучше, и опять оказался прав.