Гнев и радость - Дженнифер Блейк

Дженнифер Блейк

Гнев и радость

Признательность.

Я очень благодарна Шарли и Нелсону Фашс из Гран-Пуан, Луизиана, за гостеприимство, оказанное мне во время работы над книгой, за угощение и лучший в штате раковый суп, за бесконечно полезные рассказы о нравах и обычаях каджунов в районе Нового Орлеана. Я благодарю Нелсона за то, что он был моим проводником на бурной Слепой реке, делился знаниями о жизни на реке и болотах и за историю о перевернутой пироге, которую он слышал в детстве.

Благодарю также Тони Бакала из Асенсионского окружного отделения полиции за рассказы о перевозке наркотиков, и Жюли Кампань из окружной библиотеки, Патчер, Луизиана, за помощь в моей работе.

Врачуют душу радости любви,

И убивает гнев любви.

Глава первая

Район болот выглядел неприветливо, особенно поздно вечером. Первозданной силой веяло от огромных кипарисов с их мощными корнями, темно-зеленых карликовых пальм, зарослей дикого винограда, папоротников, мангровых деревьев. Жужжание ядовитых насекомых и еще каких-то красноглазых ночных тварей дополняло впечатление дикости и страшной удаленности от цивилизации. Пирога быстро скользила по реке сквозь туман, словно в каком-то нереальном мире.

Замечательно. Похоже, все будет великолепно.

Джулия Буллард улыбнулась. Воображение совсем, неплохое качество для режиссера. Перед ее мысленным взором возникали образы будущего фильма. Большая часть сцен на натуре — дневные, но есть и ночная. Место натурных съемок было уже близко. И это путешествие в древней лодке может очень пригодиться для фильма.

Узкая пирога качнулась вправо, когда впереди возник большой предмет, похожий на бревно. Джулия схватилась за доску, служившую сиденьем, и оглянулась на проводника. Он стоял на корме, управляя лодкой с помощью длинного шеста. Это был кривоногий каджун с морщинистым лицом, скупо освещенным светом походного фонаря на носу лодки. Кивнув в сторону темного силуэта, он сказал:

— Старый аллигатор. Решил поглядеть, чего нам тут надо.

Джулия посмотрела на аллигатора и спросила преувеличенно тревожно:

— Вы уверены, что они не едят людей?

Проводник улыбнулся беззубой улыбкой:

— Уверен. По крайней мере — живых. Но он может перевернуть лодку, просто чтобы поиграть. Лучше его обойти.

— Конечно, — сухо сказала Джулия, отвернувшись. Проводник усмехнулся.

Не то чтобы Джулия боялась темноты или чего-то еще. Она верила словам старого каджуна, что самое большее, кого едят аллигаторы — это одиноких енотов или опоссумов, и что ядовитые водяные змеи с разными живописными названиями боятся ее больше, чем она их. Но, помимо ее воли, она была очарована первобытной магией этих мест. Ну, если она сама это чувствует, надо заставить почувствовать это и зрителей.

Правильно, что она решила снимать на натуре, а не в павильоне, среди пластиковых декораций. О том, что надо беречь средства, она знала и без драгоценного Аллена, который, расхаживая по комнате в пижаме, давал ей свои продюсерские указания. Она также знала, что фильм надо снять в срок, чтобы подтвердить репутацию одной из немногих женщин в Лос-Анджелесе, умеющих ставить фильмы. Но были и другие вещи, не менее важные.

Она сама участвовала в работе над сценарием, вложив свои деньги в избранную ею книгу молодого луизианского автора. «Болотное царство» рассказывало о судьбе молодой девушки, о победе культурных традиций над богатством и привилегиями. Это также была драма, повествующая о борьбе между каджуном и его супругой из Нового Орлеана за свою дочь, которую он похитил у жены из квартиры в новом городском доме, после чего ему пришлось драться с наемниками, подосланными женой. В истории этой были юмор, секс, пафос — все, что нужно, чтобы создать зрелищный фильм. Не хватало «звезд» первой величины, Джулия не могла себе это позволить. Однако она не думала, что это помешает кассовому успеху, если ей удастся воплотить свой замысел.

Ее отец считал эту затею глупостью. Великий Булл Буллард, лауреат двух академических премий за новаторский подход к режиссуре, считал, что дочери следует снимать низкобюджетные боевики и дамские картины, то есть те вещи, на которых она уже себя зарекомендовала. Ей было очень жаль, что отец не верил в ее работу, что он не замечал, сколь многому она научилась у него за эти годы, что у нее появились более широкие возможности, чем ему казалось. Больше пятнадцати лет прошло с тех пор, как она, совсем еще неопытная, сделала свою пробную вещь. Джулия тогда была экстравагантной девчонкой, одной из тех высоких, загорелых светловолосых калифорниек, которые толклись на пляжах и которые лучше всего выражали свои мысли на жаргоне. Ее первая картина была об океане, о молодежи, бросившей вызов морской стихии… Картина имела успех благодаря увлеченности ее создателей. Джулии удалось ухватить то существенное, что было в серфинге и в порожденном им романтическом образе жизни. Фильм, первоначально сделанный на 16-миллиметровой пленке, был увеличен на 35-миллиметровой и выбран для показа режиссерских работ в Каннах, и с тех пор она стала делать фильмы.

Ей было ясно, что отец сомневается в ней просто потому, что она женщина. Он всегда говорил, что она должна рассчитывать на успех и быть привлекательной, пока не выйдет замуж и не перенесет свои чувства на мужа. Он был настоящий деспот и считал, что место женщины — на кухне и в спальне. И даже матерью Джулии, женщиной, которая более или менее отвечала этому образу, он не был вполне доволен. Его волновали и другие женщины, он также увлекался рыбалкой, охотой, морскими путешествиями, автогонками, любил бои быков и все, что было связано с риском и отвлекало его от семьи. Ему нужна была свобода или хотя бы ее видимость. В конце концов, мать Джулии и предоставила ему свободу. И все же Булл (что означало — бык), как звали его близкие, не был счастлив.

После развода мать взяла Джулию с собой на родину, в Луизиану, подальше от мишурного блеска Лос-Анджелеса.

Да и Джулию фальшь не привлекала. Вот почему она заботилась о том, чтобы в ее фильме все было реальным — и город Новый Орлеан, и люди, и. природа. Ей также было приятно снимать фильм на родине матери, где она сама провела детство, пока была жива мать.

Вот уже месяц она снимала в Новом Орлеане. Теперь надо было поработать на болотах к северо-западу от города, чтобы закончить «Болотное царство». Она надеялась уложиться в сроки и в бюджет, несмотря на всякие неурядицы, на прогулы актеров и хищения. Ей будет и грустно и радостно, когда кончится работа, — радостно от осуществления замысла лучшим образом передать жизнь каджунов и красоту болот, а грустно, что закончится работа над этим необычным фильмом, которому она так желала успеха. И что бы ни говорили, она со своими людьми очень много уже сделала, твердила себе Джулия.