Уж замуж невтерпеж - Надежда Тутова

— Эредет, нам туда, — потянула меня за руку Аггея к костру.

Что, опять готовить? Нет, я конечно не против, благо практика солидная (угу, на стоянках с Фларимоном и ужин у разбойников — солидно, ничего не скажешь), но после каждого раза обязательно что-нибудь случалось! Готовить меня никто не заставлял, только к роли помощника припрягли. Давая мелкие поручения, Аггея попутно знакомила с окружающими:

— Это Вусала — рукодельница отменная, там сестры Дырдь и Дырея. Лук помыть надо. Вот Онежка — говорят, хорошо по руке гадает. Да, соль в том сером мешочке на третьей повозке. Там Мара возится, это…

Увы, всех с одного раза я не запомню, наверное… В отличие от меня, им только одно имя новое усвоить надо.

— Эредет, а муж твой где? — самой глазастой оказалась Килина.

А я то надеялась, что кольцо не заметят. Размечталась!

— Я… ну… нету его, — только и смогла глухо пробормотать.

Глаза защипало. Ну, уж нет, не буду плакать! Хватит!

— Ох, — дружно выдохнули собравшиеся женщины.

— Что ж родственники то его тебя отпустили одну? — полувозмущенно-полусочувственно выдала Патыма.

— Они… не… я им не нужна… — рассказывать об истинных отношениях с Хафелой и иже с нею не буду, тем более, суть этих самых отношений уже выдала.

— О-ох… — еще один дружный вздох.

— Теперь-то ты куда? — спросила Кирша.

— В Мальбург…

— И то верно, в городе все легче устроиться, работы больше, но жилье дороже, — ну, наседки точь-в-точь заквохтали.

Они бы еще неизвестно сколько так охали-ахали, рассуждая о нравах, моих действиях и прочем, но оголодавшее детское и мужское население собралось вокруг костра и потребовало кормежки.

Немудреная пища — похлебка, да картошка печеная — не мешала вести разговоры. Я, конечно, могу и ошибаться, но по обрывкам фраз, долетающих до моего укромного места близ одной из повозок (у костра жарковато, да и неловко как-то — не знаю я этих добрых людей, получается, навязываюсь), выходило, что говорят обо мне, а точнее о моей горькой судьбинушке. К концу трапезы мою историю знали все. Женщины сочувственно шмыгали носами, утирая концами платков глаза: бедная сиротка, молодая, да вдовая, а теперь еще и родственники мужнины выгнали. Когда ужин закончился, и всяк стал заниматься чем душе угодно, старшие женщины собрались в кружок у костра, и жена Головани запела сильным, но уж больно тоскливым голосом:

— Ой, да ива-иву-ушка,Ветви по воде плывут… охОй, да ты моя кручину-ушка,Слезы по щекам текут… охВслед за ней подтянулись и остальные:— Ой, да ива-иву-ушка,Млады листья оборвут… охОй, да ты моя кручину-ушка,Завтра замуж отдадут… охОй, да ива-иву-ушка,Ветер косы растрепат… охОй, да ты моя кручину-ушка,Счастья боле не видат… ох

Мда, если это они обо мне, то я себе не завидую. Впрочем, что мне завидовать? Одна, среди чужих людей, незнамо где… Счастливица, да и только.

Все же, если подумать, да хорошо присмотреться ко всем произошедшим событиям, то… Пожалуй и впрямь счастливая я: бандит украл из деревни тети, но Фларимон меня освободил, леший хотел подзаработать, но мне удалось его переубедить (не зря все-таки маман вдалбливала нам основы магичества), ручейник хотел обидеть, леший его прогнал, разбойники не убили, волхв только замуж выдал — Фларимон на самом деле не плох, совсем наоборот… О чем это я? Ах, да. После всего Фларимон не тронул меня, а всего лишь отвез к родственникам. Хафела… мда, потрепала тетечка мне нервы, но Всевышний не допустил беды. Даже вот сейчас, в данный момент сложившейся ситуации мне повезло: обоз мог и не пойти, могли меня объехать или даже переехать, не взять с собой, в конце концов! Так что не буду гневить судьбу. Хотя мне очень интересно, почему Голованя и Аггея не побоялись взять меня в обоз. Монета? Ну, не стали бы тогда мне говорить, что она у них, а уж подбирать тем более. Может, надеются, где одна, там и вторая? Сомнительно, но чем Лукавый не шутит? Правильно, только собой. Эх, ну почему я не сказала, что это кольцо с помолвки? Ведь есть такой обычай, многие надевают кольцо до венчания. Вот и ляпнула бы что-нибудь соответствующее случаю. Хотя… слишком уж приметное колечко, необычное, да и только венчальное на безымянный палец надевают. Вообще-то теперь палец не безымянный, а мужнин (у Фларимона он женин), а родится ребенок, безымянный палец правой руки станет материнским (у него же — отцовский). Так что не вышло бы у меня обмануть людей. Замужняя я, пусть и вдовая для них.

Будто читая мои мысли, нарисовалась Аггея, неловко теребящая какую-то тряпку в руках. Ах, нет, это не тряпка, а платок или косынка — точнее разобрать не могу.

— Эредет, девонька… Ты хоть и вдовая, вновь можешь мужа выбирать. Да только не скоро то будет, вон кольцо не снимаешь.

Так… к чему это она? Кольцо понравилось? Знала бы она, что я с радостью его отдам, да не снимается оно!

— Пусть и не местная ты, но… — речь женщины становилась все более сумбурной и все мене понятной.

— Аггея, я… — договорить мне не дали.

— Вот, надень, чтоб люди пальцем не тыкали, да Лукавый не погубил, — Аггея протянула мне тряпочку.

Все-таки косынка. Неловко дергая из стороны в сторону, я умудрилась завязать ее с третьего раза. Ну, вообще-то удобно: волосы собраны, да не так жарко.

— Кхм… Эредет… э… м…

Странно, что опять с Аггеей? Мне она не показалась робкой и заикающейся, но сейчас.

— Я, конечно, не мать тебе и не наперсница, но… — щеки женщины были не просто красными, а что твоя свекла. — Ты, часом не беременна?

Ик… Ик… ик… Ам… ум…

— Ты не боись, не выдам, только ж беречься надо тебе тогда. Не за себя живешь, за двоих сразу!

— Э… нет… не… беременна… — теперь и я приобрела яркий свекольный окрас.

— Да? — мне показалось или она расстроилась?

— Да! — хотелось закричать, но получился лишь шепот.

— Ну… с одной стороны легче — и в дороге, и устраиваться в городе. С другой… все б его лучик был с тобой, капелька крови его. А уж ежели б на него еще и похож был…

Охая и покачивая головой, Аггея направилась к своему обозу. Фух… вот тебе и счастливая…

Звездная радуга сияла на бархатном небе. Вроде бы и спала днем, а все равно глаза слипаются. Хочется рассмотреть каждую звездочку, но видятся только ресницы. А может это действительно лучше — заснуть, забыться, хоть ненадолго? Видимо, да. Веки устало опускаются, звезды мерцают все слабее, дыхание становится медленней, расслабленней…