Лаборантка (СИ) - Лётная Марина

Стоя перед лаборанткой на коленях я не только распрощался со свободой, но и скинул угнетающий груз вранья — а теперь он снова вонзился в плечи. Нужна ли вообще такая свобода, где ты заточён в муки собственного выбора… Нужно ли продолжать? А нужно ли подставлять Максима, лелеющего надежды на закрытые долги… Последняя капля стекла с носика шприца. Я вбил в накладную на ноутбуке плотность в колонку рядом с кислотностью и натянул на очередной флакон колпачок.

Должен был быть выход, как закончить партию без Даны… По поводу того, как сохранить с ней отношения, я и не рассуждал. Там, за густым слоем тревоги, которая теперь полностью была оправдана, промелькнула идея перенаправить её в лабораторию при производстве. В нормальную, где химики занимались отдушками, а главный технолог каждый день высылал мне отчёты о бесперебойном, безопасном, даже слегка скучном процессе. Ей нравилась работа, нравился я — одно распоряжение, и девушка не имеет отношения к этому паршивому месту. Но могу ли я поступить так с Максимом — отпустить приманку для полиции?.. Знатно я расфантазировался. Дана Евгеньевна останется у нас в заложниках. Уговор с другом ведь состоялся раньше знакомства с лаборанткой… Но ведь этот уговор — вне закона!

Изо всех сил я пнул ящик с пластиковыми флаконами. Ни в чем неповинные пузырьки покатились по плитке под тумбы и шкафы.

— Сука! — расшвырял ногами кружащие по полу флаконы, выслушивая их пластмассовый звон. Хотелось взвыть, чтобы облегчить тяжесть в груди.

— Антон Владимирович… Не ругайтесь, я пришла вам помочь, — меньше всего я ожидал услышать женский зомбирующий голосок. Может, не отошёл ещё от галлюцинаций… Прежде, чем удалось среагировать, мандраж успел просочиться в молниеносно закрутившиеся мысли. — Сколько ещё нужно сделать до отправки?

Резко обернувшись, я столкнулся взглядами с роковой женщиной в алом платье, в длинных, облегающих стройные ноги сапогах, похожих на вульгарные чулки из интим-магазина. Конечно, Алёна Борисовна…

— Я… — отвернулся к армии бутылей, наполненных образцами. И без неё было тошно, а при виде холёного облика девушки, что продолжала мне навязываться после недвусмысленного отказа от выставки, я поперхнулся.

— Ну половина хоть есть? — она уже успела повесить полушубок на вешалку и накидывала халат, не сильно беспокоясь о вываливающейся из декольте груди. Куда мне было отвернуться… Среди грузного облака конфетных запахов появился острый обволакивающий шлейф женских духов.

— Конечно. До семи успею. Зачем вернулись? — не сдержав в голосе пренебрежения, я опустился к полу, принявшись подбирать разбросанные флаконы в коробку. Нужно было утихомирить вспыхнувшую злобу, найти способ выдворить эту непрошеную помощницу. Ещё одна неустранимая проблема личного характера мне как воду в кислоту…

— Помочь вам, конечно. Рассказать о впечатлениях, чай попить как в старые-добрые… — Алёна уцепила целлофановый пакет, скрывающий объемную, судя по всему, нелегкую коробку. — Угостить коллектив тортиком в свой собственный день рождения.

Я замер ошарашено. Да, день рождения… Был у Алёны Борисовны в конце марта. Может, и помнил бы, если не грозящая уголовная ответственность, причинение вреда здоровью лаборантке и сотне потенциальных дегустаторов — а судя по непредсказуемой реакции организма, у каждого проявляющейся так, «как укажет фаза луны», ещё и предстоящее лечение в психушке.

— Вы забыли, да? — стараясь придумать что-то побыстрее, я привычно ухмыльнулся, но забегал взглядом и вконец сдался. — Антон, давайте просто все вместе попьём чаю… Мне больше ничего не нужно.

От обращения по одному лишь имени я неприятно съежился, но поправлять не стал.

Что же со мной стало…

— Хорошо, после того, как закончу с образцами, — надеюсь, "все вместе" не равнозначно "я и Алёна наедине". — Только Дану Евгеньевну я отпустил. Ей стало плохо…

Красивое, старательно накрашенное личико уныло осунулось. Странно, я успел подумать, что Алёна сочтёт отсутствие лаборантки за подарок.

— А вы всё о ней печётесь… — с укором бросив горькую фразу, девушка даже не побеспокоилась о соблюдении субординации. Я явно терял хватку со всеми этими содеянными утомительными противоправствами. Чувствовал себя виноватым и, кажется, старался угодить.

— Нет. Не только о ней… А Максим тоже вернулся? — конечно, он вернулся. У нас с ним была назначена «встреча».

Алёна изнуренно вздохнула и вздернула свой напудренный нос. Сделала вид, как и я, словно эмоционального обвинения не звучало.

— Да, в соседней лабе, — ожидаемая новость о возвращении Максима почему-то встревожила меня. Пульс нездорово участился. Помимо обсуждения результатов ночного эксперимента с видеосвязью и нюансов вот-вот удавшейся сделки, нам предстояло пообщаться о сегодняшнем инциденте с Даной. Я не собирался умалчивать… Почти ничего. И лучше бы тратить время на неуютные разговоры с Максимом, чем с Алёной Борисовной. Я было заикнулся, чтобы отойти на пару минут, но… — Он в той самой лаборатории, от которой ключ есть только у Даночки.

Я опешил от фальшивой, утрировано кукольной интонации."…Ключ есть только у Даночки"… Тщательно возведённое прикрытие с треском и неумолимой скоростью расходилось по швам. У неё были веские подозрения — разговор зашёл слишком далеко от безобидных шуток, а пульс стал ощутим в горле. Ситуация требовала от меня предоставить здравые объяснения…

— Мы с Максимом увидели, что вы не ладите, и решили развести двух «хозяек» по разным «кухням».

В мрачно-зелёных потемневших глазах вспыхнуло негодование.

— Да?.. Странно, что вы не позволили мне и Максиму работать на «разных кухнях»… — под рёбра неожиданно закрался щекотливый страх. — Знаете же, что наш с ним конфликт давний… Кажется, Даночка тогда ещё химию изучала лишь по типовикам к ЕГЭ!

От насмешливого приторного голосочка кровь чуть ли не закипела в венах. Максим, чёртов социопат, как теперь оправдаться… Я заметно даже для самого себя напрягся в поисках ответа, лоб и щеки по ощущениям вспыхнули. Соври любое наименьшее зло вместо правды… Ничто не шло в голову.

Алёна Борисовна это заметила. И одним мгновением словно сжалилась: даже цепкий взгляд её переменился, стал теплее. Я тревожно сглотнул.

— Ладно, Антон. Я понимаю, что он твой друг… Расскажешь мне этот маленький секретик как-нибудь позже, — она взялась за расстёгнутые на груди пуговицы и несколькими движениями превратила вызывающий внешний вид в рабочий. Чёрт знает, о чём Алёна думала… — Я пока продолжу тесты, а ты, кажется, хотел с ним поздороваться? Сходишь?

Я так и не нашёлся, что сказать. Алёна полностью захватила инициативу. «Взяла меня за яйца»…

— Да, — ничего уже не поделаешь. Я стремительно выскочил в коридор, чувствуя, как бессильная агрессия заполонила каждую клетку моего организма, и пихнул соседнюю дверь.

Через мгновение створка с пронзительным ударом захлопнулась — в лаборатории гулял сквозняк. Я чуть вздрогнул. От бессонницы и нескончаемых потрясений меня с распростертыми объятиями поджидал нервный тик.

— Ну и холодина! — потрёпанный выставкой Максим в верхней одежде расхаживал вдоль рабочих тумб, оценивающе заглядывая в каждое стёклышко установки. Его руки предусмотрительно прятались за спиной. — Куда она делась?

— И тебе привет, — чтобы говорить тише, я подошёл почти вплотную к столу и заметил на полу салфетку, которой я орудовал над колбой в руках лаборантки. Буквально каждая мелочь вышла из-под моего контроля… Я готов был сдаться. — Там, где ты ищешь, её точно нет.

Максим перевёл на меня суровый взгляд, когда я нагнулся и смял находку в кармане.

— Тебе смешно? Кто следит за установками?! — а что мне остаётся, Максим Игоревич… Только нервно смеяться.

— Я отпустил Дану домой, — невыносимый холод по ощущениям добрался до внутренностей. В проветривании уже не было надобности, и я направился закрывать окно. — Она на моих глазах опять, кхм… Опять бредила.

— И что? С ней всё время так, — Максим зашипел на меня недовольно вполголоса. У него самого "удовольствие" протекало иначе. Как будто мысли послушно оставались за чертой, либо в действительности не находили в его душе отклик. Нам с Даной, судя по всему, этого было не понять… — Она даже плитки не отключила! Я не собираюсь здесь ничего трогать…