Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

1761 году боро Садбери открыто объявил о продаже своих голосов; а на следующих выборах корпорация Оксфорда официально предложила переизбрать своих вице-президентов, если они оплатят долги корпорации.6 В некоторых округах привилегия выбирать кандидата принадлежала по обычаю конкретным лицам или семьям, не обязательно проживающим там; так, лорд Камелфорд хвастался, что при желании он может избрать в парламент своего дворецкого-негра.7 Такие «карманные районы» иногда продавались как товар; лорд Эгремонт купил Мидхерст за 40 000 фунтов стерлингов.8 В некоторых «гнилых районах» горстка избирателей могла послать в парламент одного или нескольких представителей, в то время как в лондонском городе их было всего четыре. Даже когда избирательное право было почти всеобщим, результаты выборов обычно определялись подкупом, насилием или тем, что несговорчивый избиратель был слишком пьян, чтобы голосовать.9 Различными способами 111 «покровителей» контролировали выборы в 205 округах.10 В округах насчитывалось около 85 000 избирателей, в графствах — 160 000, а всего — 245 000.

В результате столь разнообразных выборов в 1761 году в Палату общин вошли 558 членов. Шотландия прислала сорок пять, графства Англии и Уэльса — девяносто четыре, округа — 415, два университета — по два. В Палату лордов входили 224 пэра, мирских или духовных. «Парламентские привилегии» включали в себя право парламента принимать законопроекты, предлагаемые к рассмотрению; взимать налоги и тем самым обладать «властью кошелька»; проверять полномочия лиц, претендующих на вступление в парламент; наказывать — по своему желанию тюремным заключением — любое нанесение ущерба его членам или любое неповиновение его правилам; и пользоваться полной свободой слова, включая иммунитет от наказания за слова, произнесенные в парламенте.

Деление на тори и вигов к 1761 году потеряло почти всякое значение; реальное разделение происходило между сторонниками и противниками текущего «правительства», или министерства, или короля. В основном тори защищали интересы землевладельцев; виги время от времени были готовы учитывать желания делового класса; в остальном и тори, и виги были одинаково консервативны. Ни одна из партий не принимала законов в интересах масс.

Ни один законопроект не мог стать законом, если он не был одобрен обеими палатами парламента и не был подписан королем. Он обладал «королевскими прерогативами», то есть полномочиями, привилегиями и иммунитетами, предоставленными ему английским обычаем и законом. У него были военные полномочия: он был верховным главнокомандующим армии и флота; он мог объявлять войну, но для ее ведения требовались ассигнования парламента; он мог заключать договоры и заключать мир. Он обладал некоторыми законодательными правами: он мог отказать в утверждении законопроекта, принятого парламентом, но тот мог поставить ему условия своей властью над кошельком, и поэтому он никогда не пользовался этим правом после 1714 года; он мог дополнять законы прокламациями или приказами в совете, но не мог изменять общее право или создавать новые правонарушения; в отношении колоний он мог издавать законы по своему усмотрению. Он обладал исполнительной властью: только он мог созывать, провозглашать или распускать парламент; он назначал министров, которые руководили политикой и администрацией. В первые десятилетия (1760–82 гг.) шестидесятилетнего правления Георга Илля часть шумихи была связана с масштабами королевской прерогативы в выборе министров и определении политики.

Право короля издавать законы было ограничено, и меры, предложенные парламенту его министрами, могли быть приняты только после того, как обе палаты парламента убедили его принять их. Это делалось путем политических сделок, обещания или отказа от должностей или пенсий, а также путем подкупа. (В 1770 году более 190 членов Палаты общин занимали назначаемые должности в администрации). Фунты и сливы, необходимые для этих операций, в основном поступали из «гражданского списка» короля — отчета о его расходах на себя и свою семью («частный кошелек»), на его дома и слуг, на выплачиваемое им жалованье и на назначаемые пенсии. Парламент выделил Георгу III 800 000 фунтов стерлингов в год на этот гражданский список; он часто превышал эту сумму в своих расходах; в 1769 году парламент добавил 513 511 фунтов стерлингов, а в 1777 году — 618 340 фунтов стерлингов, чтобы оплатить королевские долги. Часть денег короля использовалась для покупки голосов на парламентских выборах;11 часть использовалась для покупки голосов в самом парламенте. Средства, выделенные парламентом на секретные службы, во многих случаях переводились в парламент в виде взяток. Если добавить к этому королевскому трафику деньги, потраченные на выборы или законодательство «набобами», вернувшимися в Англию с богатством, нажитым в Индии, или бизнесменами, стремящимися получить правительственные контракты или избежать вмешательства правительства, мы получим картину политической коррупции, едва ли сравнимую с таковой к западу от Одера, и неприятно поучительную в отношении природы человека.

Следует отметить некоторые мелкие детали британской системы. Налоги взимались со всех землевладельцев, как крупных, так и мелких; возможно, это повлияло на уважение, которое простолюдины оказывали пэрам. Парламент разрешил не иметь постоянной армии — только ополчение; это было незначительным фактором превосходного процветания Англии в то время, когда Франция содержала постоянную армию в 180 000 человек, Пруссия — 190 000, Россия — 224 000. Однако в военное время вооруженные силы строго набирались путем вербовки и принуждения; нарушения личной свободы, связанные с этим обычаем, и жестокость армейской и флотской жизни лежали мрачной тенью на английской сцене.

Блэкстоун (ок. 1765 г.) считал, что политическое устройство Англии было лучшим из того, что позволяли природа и образование людей в то время. Он цитировал мнение классиков о том, что лучшей формой правления будет та, которая сочетает монархию, аристократию и демократию, и он нашел все это «хорошо и счастливо объединенным» в британской конституции.

Поскольку у нас исполнительная власть над законами принадлежит одному человеку, они обладают всеми преимуществами силы и оперативности, которые можно найти в самой абсолютной монархии; и поскольку законодательная власть в королевстве вверена трем различным властям, совершенно независимым друг от друга: во-первых, королю; во-вторых, лордам духовным и временным, представляющим собой аристократическое собрание лиц, избранных за их благочестие, родовитость, мудрость, доблесть или имущество; и, в-третьих, палате общин, свободно избираемой народом между собой, что делает ее своего рода демократией; поскольку этот совокупный орган, приводимый в действие различными источниками и внимательный к различным интересам…..имеет верховное распоряжение всем, то ни одна из трех ветвей не может предпринять никаких неудобств, которые не были бы преодолены двумя другими; каждая ветвь вооружена отрицательной властью, достаточной для отражения любого нововведения, которое она сочтет нецелесообразным или опасным. Таким образом, здесь заложен суверенитет британской конституции, и заложен