Тайные гастроли. Ленинградская биография Владимира Высоцкого - Лев Годованник

Сергей Николаевич описал мне происшедшее на том концерте в свойственной ему манере, и, честно говоря, сначала я подумал, будто ничего особенного, кроме появления на том концерте Сергея Николаевича с его специальным восприятием окружающей действительности, там не произошло. Но, учитывая упомянутые слухи, я, естественно, не мог не заинтересоваться этой историей.

Вынужден признать: я был неправ.

Вот как виделся прошедший 25 октября 1974 года концерт Высоцкого в Доме ученых в Лесном Сергею Мелещенко:

«Высоцкий опоздал минут на сорок, сказал, что просит не аплодировать, – а ему никто аплодировать и не стал! Я недавно прочитал книгу Марины Влади и понял, что Высоцкий был наколотым и терял уже чувство реальности. Представьте: он говорит профессорам и академикам: мол, вопросы из личной жизни прошу не задавать, по поводу съемок фильмов еще, так и быть, расскажу… Вот ему никто и не хлопал! Я один там сидел и, как Брежнев, беззвучно двигал ладонями, что его, по-моему, только больше раздражало.

Потом кто-то все-таки хлопнул, Высоцкий сказал, что, мол, не надо, раз вы такие дисциплинированные, – после этого аплодисментов вообще не было.

На концерте был еще такой Саша – известный в Политехе хулиган и пьяница. Он сам по себе был неадекватен, а на концерте, видимо „словив“ атмосферу, так нарочито грубо кричал Высоцкому:

– „Баньку по-черному“ споешь?

– Нет, не буду!

– А „по-белому“?

– И „по-белому“ не буду!

– Ну, тогда я пошел…

И Саша демонстративно выходил из зала – специально, чтобы позлить Высоцкого…»

Тут, как говорится, без комментариев, тем более что по записи данного концерта не совсем понятно, что из этих слов правда – что нет. Практика показывает, что на записях концертов Высоцкого часто не слышны все реплики из зала, на которые он так или иначе реагировал. Но что-то похожее, как минимум, передающее атмосферу напряжения, на этой записи, безусловно, присутствует.

Впрочем, повторюсь, я не воспринял слова Сергея Мелещенко всерьез до тех пор, пока не услышал что-то подобное от человека, которого в излишней эмоциональности или в каком-то неодобрительном отношении к Высоцкому упрекнуть точно невозможно. Я имею в виду бывшего преподавателя Политеха Виктора Алексеевича Пупырева, с которым мы познакомились в тот период времени, когда я сам учился в этом институте, – нас познакомил один из моих преподавателей. Виктор Пупырев никогда лично знаком с Высоцким не был, в связи с чем заподозрить его в какой-то обиде, уязвленном самолюбии и в чем-то подобном невозможно (многим случайно оказывавшимся рядом с Высоцким людям часто не нравилось, что тот не особенно охотно с ними общается, – а Высоцкий, думаю, просто уставал от переизбытка общения). Виктор Пупырев какими-либо такими комплексами страдать не мог в принципе.

Между тем у Виктора Алексеевича сложилось впечатление, будто Высоцкий приехал на концерт в Дом ученых в Лесном пьяный.

– После сильного опоздания Высоцкий наконец появился, вышел на сцену, но что-то у него там не ладилось – это чувствовалось, – рассказал мне Виктор Пупырев. – Он начал настраивать гитару, потом взял несколько аккордов, потом снова стал настраивать гитару, потом кто-то закричал, что, мол, давай играть, он огрызнулся типа «если не нравится, то иди отсюда», потом спел пару песен, плохо очень спел, потом сказал: «Ребята, вы меня извините, я сегодня петь не могу» – и ушел. Кто-то остался сдавать билеты, а я просто ушел…

Хочу сразу определиться: запись данного концерта существует, она довольно известна: Высоцкий без всяких проблем отпел тогда минут 45, действительно просил не хлопать, чтобы не тратить время, а начал концерт с того, что извинился за опоздание. Опоздание и вправду получилось приличным – из-за какой-то аварии было не проехать через площадь Мужества. Я внимательно прослушал запись того концерта, и не один раз – нет оснований говорить, будто Высоцкий там был пьяным. Я вообще не слышал ни об одном публичном выступлении Высоцкого, на котором он был бы неадекватен, – поэт чрезвычайно серьезно относился к своему песенному творчеству и, как следствие этого, очень уважал слушателей.

Да, он не по своей вине опоздал (ну, может быть, немного по своей – он всегда все делал в последний момент без временного запаса на возможные непредвиденные обстоятельства). Да, у него не сложился контакт с аудиторией. Да, имели место некорректные выкрики из зала, на которые Высоцкий всегда реагировал болезненно – он вообще был очень чувствителен к хамству. Но того, о чем рассказали Сергей Мелещенко и Виктор Пупырев, – и близко не было. При этом я готов поклясться – они друг с другом не сговаривались, более того, я специально выяснял – они вообще не были между собой знакомы.

А чтобы добавить этой загадке элемент интриги, добавлю, что и Виктор Пупырев, и Сергей Мелещенко, по моим сведениям, всегда находились в оппозиции ко всему, связанному с партийным руководством вообще и собственным руководством в частности. Посему мне представляется крайне сомнительным, чтобы именно эти люди в такой степени попали под влияние сидевших в зале официальных лиц (а на том концерте, говорят, присутствовало чуть ли не все административное и партийное руководство Политеха), чтобы запомнить Высоцкого столь негативным образом.

Почему же их воспоминания про этот концерт столь однотипно и странно трансформировались? Как говорил Глеб Жеглов, запишем в загадки. Наверное, в Ленинградском политехническом институте была в то время какая-то паранормальная зона – в конце концов, наукой еще далеко не все изучено…

Случайный свидетель

Совершенно случайным образом мне довелось «словить» реакцию самого Высоцкого на тот концерт и на ту аудиторию. Любопытно, что реакция эта касалась момента, когда концерт еще не начался, и Высоцкий, соответственно, не успел увидеть и почувствовать аудиторию.

У входа в Дом ученых в Лесном его подкарауливал один из многочисленных политеховских студентов Аркадий Осипович. Друзья-однокурсники возложили на него ответственную миссию договориться с Высоцким о выступлении в небольшом актовом зале студенческого общежития.

Так как Высоцкий на тот концерт опоздал, то разговор со студентом происходил на бегу. По словам Аркадия, от выступления Высоцкий отказался категорически, сославшись на беспросветную занятость. При этом он якобы сказал Аркадию, что, если бы не ранее достигнутые договоренности, то с намного большим удовольствием выступил бы перед студентами, а не перед ожидавшей его аудиторией. У Аркадия Осиповича, по его словам, уже тогда сложилось впечатление, будто Высоцкий имел какой-то изначально негативный настрой перед тем концертом – не исключено, что он был заблаговременно проинформирован о качественном составе аудитории. А может быть, просто кто-то чуть раньше испортил ему настроение по совершенно постороннему поводу – об этом ни Аркадий Осипович, ни тем более я знать не можем.