Современный грузинский рассказ - Нодар Владимирович Думбадзе

Хевсуры призадумались, но какие же они были бы хевсуры, если б пошли на попятный! Решили они — конь конем, да ведь и от всадника кое-что зависит, а чем пшав лучше нас! Ударили по рукам.

В судьи взяли Берикашвили, я о нем упоминал уже, Ладо, Жулакашвили Михаила и еще третьего кого-то, этого третьего я сейчас не помню. Вышли они. Там, где мостик на Кусносцкали, тогда не сады да огороды были, там дорога проходила, торная, прямая, к Эрцо она вела. Договорились скакать до осины одной, обогнуть ее и вернуться обратно к мостику. Хевсуры прежде хорошенько осмотрели дорогу, потом вернулись. Берикашвили налил всем по чарке водки, перекрестились, вскочили все трое на коней, Берикашвили ружье с собою захватил; пальнул он из ружья, и помчались — хевсуры с гиканьем, а отец знай свое тихое «Хау-хау!». «Хевсуры еще бог знает где были, а отец твой уже скакал на Арапе назад, на такой кусок он их опередил, — подросток устанет, пока пробежит», — говаривал мне сам Ладо Берикашвили.

Хевсуры, ни слова не говоря, с гордо поднятыми головами, спешились, сняли седла, взвалили их на плечи и пустились в путь под смешок отца. Но не успели они далеко отойти, как отец нагнал их и говорит, смеясь: «Ладно, будет вам, да и мне заодно, вернитесь, сегодня вы — мои гости». Ну, а хевсуры же заносчивые, — нет, говорят, что думаешь, мы нищие! — и ни в какую. Тут уж отец мой вспылил — не берите, говорит, греха на душу, не заставляйте глотку перерезать! Воротились хевсуры, пригласил их отец в дом, судей тоже, у матери уже и стол был накрыт. Уселись, попировали на славу — смех, стихи, песни, — потом хевсуров усадили на их коней, и уехали они, побратавшись с отцом навсегда.

«В ту ночь я даже немного испугалась, — говорила мать, — думала, уж не вправду ли сам святой Георгий во плоти снизошел ко мне».

Вот эту историю и должны знать все наши дети. Меня это и на фронте поддерживало, да и теперь помогает. Быть не может, чтобы это не спасло моих внуков и их детей, когда, скажем, увидят они, как возятся мелкие людишки, словно мыши, и пытаются каждый оттащить к своей норе кусок пожирнее да побольше.

Однажды — этот случай и я помню, исчез наш Арап, растаял, как сон. Ясное дело, украли. Известил тогда отец своих побратимов-хевсуров. Отправились хевсуры на поиски, все горы-долы облазили, нашли Арапа и вернули отцу.

Что еще сказать? Человек понятливый все остальное и сам поймет. Будьте же счастливы и здоровы, и да пребудет с вами благодать наших предков.

Перевод А. Златкина.

РЕЗО ЧЕЙШВИЛИ

«ГОЛУБЫЕ МОСТЫ»

Сосо Анчбадзе, долговязый костлявый человек, в три часа пополудни вошел в приемную директора и положил на стол секретарши потрепанную папку цвета мешковины. Возможно, трех и не было, возможно, до трех не хватало еще нескольких минут.

Секретарша глянула на папку и тяжко вздохнула.

Костлявый человек, С. Анч-дзе, перевел взгляд на обитые дерматином двери и обнаружил возле них плосколицего гражданина. В руках у гражданина был предмет неопределенной формы. С. Анч-дзе принял предмет сначала за будильник, потом за пропеллер и, наконец, за бурав.

«Интересно, кто это?!» — подумал он.

Человек, постоянно бывавший в этом учреждении, сразу замечал постороннего, но мало кто, кроме Сосо, проявлял интерес к личности незнакомца. Правда, и сейчас внимание Сосо привлек не столько незнакомец, сколько предмет (оказавшийся свернутым в трубку заявлением).

Все трое молчали.

Секретарша изучала номера телефонов под стеклом. Она странно улыбалась, и вид у нее был такой довольный, что невольно озадачивал человека, не знавшего ее. «Смотри не забудь, — сказал ей Сосо, — очень прошу». — «Не беспокойся, передам», — заверила она, еще ниже склонившись, чуть не уткнувшись лбом в стекло.

Вошел Отар Зедгенидзе. Секретарша встрепенулась, выпрямилась и услужливо уставилась на него. Отар Зедгенидзе мельком глянул на плосколицего и взял под руку вздрогнувшего от неожиданности Анч-дзе.

— Сосо, знаешь, какое дело… Прочел я твои «Голубые мосты» и должен сказать… Ты не спешишь?

— Нет, батоно, что вы…

Они присели в уголке. Отар надел очки, положил на колени портфель. Он не торопился, хотел — и так было лучше — тут же покончить с неприятным разговором, который рано или поздно все равно должен был состояться.

— В принципе мне понравились твои «Голубые мосты», — говорил Отар. — Заложенная в них идея безусловно интересна. Но, — он снял очки и почему-то на целый тон понизил голос, — меня, как ни странно, увлек сюжет… — и стал подробно пересказывать историю, о которой Сосо не только не писал, но и не слыхал никогда. — Очень, очень занимательная притча, друг, — продолжал Отар, — как вам удалось такое придумать?! — восхищался Отар, не скрывая изумления.

«Интересно, что он прочитал?» — недоумевал Сосо.

— Одним словом, желаю тебе удачи… Есть у меня, правда, кое-какие мелкие несущественные замечания, но говорить о них сейчас не стоит, отложим, в другой раз…

— Большое спасибо, батоно Отар! — сказал ему Сосо.

— За что спасибо, милый мой! — улыбнулся тот, и белые зубы осветили его красивое, уже постаревшее лицо. — Твой экземпляр я оставил Тине, — добавил он погодя, попрощался с Сосо за руку, улыбнувшись напоследок.

— Большое спасибо, батоно Отар! — крикнул ему вслед Сосо.

В приемной уже собрался народ. Только гражданин со странным предметом исчез.

— Хочешь зайти к нему, Сосо? — спросила секретарша. Она стояла, поправляя одной рукой накинутый на плечи платок. Теперь она была оживлена, и на лице ее не блуждала больше беспечная, беззаботная улыбка.

— А он пришел?

— Откуда должен был прийти, здесь был, никуда не уходил… Входи, если хочешь… Вы обождите! — повернулась она к выступившему вперед человеку в форме железнодорожника.

С. Анч-дзе прошел в кабинет.

В конце нескончаемо длинного стола,