От дела не отрывать! - Чудомир

Учитель-пенсионер заранее подготовил устав и даже прочитал вслух те статьи и параграфы, что поважней:

— «Цель общества «Караджейка» — создавать плодовые насаждения промышленного значения с неограниченным и соответствующим почвенным условиям подбором сортов; поддерживать плодовые деревья в хорошем состоянии путем освоения и пропаганды всех достижений современного садоводства, обращая специальное и особое внимание на борьбу с болезнями и вредителями растений.

Работать над повышением научного и культурного уровня членов общества, организуя доклады, рефераты, курсы и прочее, чтобы привить им любовь и уважение к каждому посаженному дереву» и т. д. и т. п.

И хотя только один из членов общества знал иностранный язык, притом турецкий, было единогласно решено официально обратиться к правлению местной читальни с просьбой немедленно принять меры и предусмотреть в бюджете необходимую сумму для выписки иностранной литературы по садоводству.

В конце заседания, когда все уже хотели расходиться по домам, Гога с Фогой, которые были раньше полевыми сторожами, подняли важнейший вопрос — вопрос об охране садов.

— Разве можно позволить, — сказал с достоинством Гога, — чтоб всякие там пастухи, козопасы и прочие топтали наши владения и чтоб их ослы грызли кору с саженцев? Не надо ли нам самим, своими силами взяться за охрану своего добра?

Не забыл он и об ангорских козах. А Фога напомнил о цыганах, которые зимой рубят ветки на топливо, и отругал сторожей общины за бездеятельность.

Собрание опрокинуло еще по пол-литра и решило, доложив обо всем старосте, ходатайствовать о том, чтобы на торгах по сдаче подряда на охрану садов предпочтение, по возможности, оказывалось членам общества «Караджейка». Для этой цели была избрана делегация в составе Гоги, Фоги и садовского агронома.

Делегация явилась к старосте и изложила ему взгляды общества. Староста внимательно выслушал делегатов и обещал им полное содействие.

Недели через две были назначены торги. Общество в целом, Гога и Фога в частности, развили лихорадочную деятельность, чтоб отвадить конкурентов со стороны, и в результате единственными претендентами остались Гога и Фога.

Вроде бы и договорились они между собой, кто сколько будет сбавлять, но Фога остался Фогой и обманул Гогу. Сбавил шестьдесят три лева сверх установленной цены и получил подряд, а добившись своего, отказался взять Гогу в компаньоны.

«Ах, вот оно что! — подумал, разъярившись, Гога. — Покажу я тебе, как обманывать приятеля, да притом организованного садовода!»

И, как только результат торгов был утвержден, Гога взял ночью топор и вырубил посадки у доброй половины членов общества.

«Владельцы стребуют с общины, — решил он, — община будет искать виновника, а раз не найдет, возьмет за бока подрядчика. Закрутится тогда Фога!»

Как надумал, так и вышло.

Злоумышленника не нашли, община завела дело против Фоги и наложила арест на его дом, сад и даже на осла, но Фога крутился, вертелся и выкрутился-таки.

На следующий год устроили новые торги. Опять Гога с Фогой договорились между собой, но на этот раз Гога обвел Фогу и взял подряд. Тогда Фога подумал: «Ах, так вот оно что! Проучу я тебя!»

И, как только утвердили результат торгов, схватил ночью топор и трах, трах, трах — снес под корень уцелевшие саженцы в садах членов общества.

«Виновника не найдут, — решил он. — Владельцы стребуют с общины, а община — с подрядчика. Закрутится тогда Гога!»

Как надумал, так и вышло. Злоумышленника не нашли, завели дело против Гоги и описали у него дом, волов с телегой и даже кур.

А в остальном, можно сказать, все в порядке и дела идут как по маслу. Общество «Караджейка» знай себе существует, знай развивает деятельность: члены общества каждую субботу собираются в корчме Коси Чубчика, угощаются, размышляют, спорят, решают; читальня выписала им новейшую литературу на немецком и французском языках о садах, о болезнях и вредителях. Одно только плохо — ни деревца у бедняг не осталось. Так-то!

ГЕНЧОВИСТЫ И ПЕНЧОВИСТЫ

Мой сосед, дядюшка Тенко, сидит на крыльце, печальный и унылый. Под глазом у него синяк, а верхняя губа распухла и вывернулась наружу, придавая ему сходство со свиньей.

— Добрый день, сосед! Кто это тебя так разукрасил? Выборы, что ли, проводил?

— Эх, сосед, и не говори, — отвечает он и легонько поглаживает губу.

— Расскажи, расскажи, что было! Ты упал или осел тебя лягнул? Сам знаешь: выложишь что наболело, и легче станет. Может, и помогу чем-нибудь.

— Что тут рассказывать, сосед! Избили меня, и все тут! Прокопий, хозяин, выколотил меня, как пыльный половик.

— Но с чего бы, друг дорогой? Должна же быть нибудь причина. Всегда до первопричины надо докапываться. Никто не станет лупить ни за что ни про что.

— И первопричина, сосед, и второпричина — я, и все потому, что простофиля. Глуп я, как подметка деревянная, как нитка некрученая. Только и всего.

— Не надо так корить себя, не надо. Я знаю — ты человек благочестивый, верующий, в церковном попечительстве состоишь и кофе варить мастер. С какой же стати сравнивать себя с какой-то ничтожной подметкой.

— Мастер-то мастер, но бывший; я теперь уже не варю кофе, — говорит он и опять трогает губу.

— Это еще что! С каких пор и почему?

— Расскажу, все тебе расскажу, только потихоньку, потому что губа у меня болит, а ты слушай и сам суди.

Ты хорошо знаешь, что я полгода сидел без работы. Не мог найти помещение под кофейню. Но вот у Прокопия освободилась лавка, и он, дубина толсторожая, предложил мне ее занять. Осмотрел я помещение, прикинул — как раз то, что мне надо. Есть место для печки, чулан для угля и прочее, и свободно можно расставить пять столиков по четыре места. Поторговались мы, подписали договор на два года и позвали Маркоолу и Косю Чубчика подписаться за свидетелей. Перетащил я инвентарь, купил два кило рахат-лукума, банку варенья, привез ящик лимонада, и дело пошло.

Радуюсь я, радуется и он, чурбан нетесаный, — деньги за наем вперед получает, и возле дома оживленно стало. И я к нему внимателен, стараюсь во всем угодить, потому как не раз уже страдал от хозяев. Чашку для него два раза споласкиваю, сахару в кофе кладу полтора куска и смотрю в оба, как бы муха в чашке не утонула.

Так прошел месяц, второй. И стал я замечать, что он каждый вечер покупает газету «Единодушие» и прочитывает ее от начала до конца. Дай-ка, думаю, сделаю ему приятное, стану покупать эту газету для кофейни. Это, наверное, газета его партии — вот он обрадуется!

Купил я эту газету, купил и прочитал от начала до конца. Не мастак я