На границе вечности - Роман Викторович Титов

Первые шаги их были отмечены чередой кровавых убийств, случившихся именно на Параксе больше пяти тысяч лет назад. Историки Адис Лейр еще долго будут спорить, каким именно образом те древние убийцы, объединившиеся в секту мистиков, открыли доступ к безграничному могуществу Теней, но в одном сходились наверняка: жители планеты не могли получить такие знания извне. И в том не имелось каких-то заоблачных причин. Просто в те времена привычные для моих современников космические полеты еще не существовали.

Сам по себе Паракс считался развитой аграрной планетой, единственной из четырех, вращавшихся вокруг красной звезды, на чьей поверхности была способна зародиться жизнь. Алые леса и кольцеобразные каньоны, в низинах которых анаки сооружали свои классические башни-города, считались визитной карточкой планеты.

Установление прочных экономических связей с такими мирами, как Риомм, существовавших за счет продовольствия, поставляемого из близлежащих систем, сделало Паракс одним из основных торговых партнеров Рукава Амьенна, и привлекло на планету большое количество чужаков. В том числе и людей, что само по себе делало мое появление на планете мало заметным.

Но одно меня волновало точно, и я почти голову сломал, пытаясь понять, зачем все это понадобилось! Насмешливое хихиканье, раздавшееся на задворках сознания, напомнило, что Ра своими соображениями по этому поводу делиться не станет.

По-настоящему удивило другое – сообщение, присланное Бавкидой в тот момент, когда мысль о ней только вспыхнула у меня в голове. Тумблер приемника щелкнул сам собою, и проектор, медленно набирая силу, начал разогреваться.

Вздрогнув от неожиданности, я едва не соскочил с кресла, но, сдержав этот постыдный порыв, затаил дыхание и всмотрелся в начавший формироваться из невесомых ниточек света знакомый сгорбленный образ.

– С пробуждением, милый друг, – проворковала Бавкида, едва только уронив свой тяжелый взгляд на меня. Слова были приветливы, но вот тон ничуть им не соответствовал. Впрочем, как и всегда.

Я молча глядел на фигуру, соображая, стоит ли что-нибудь сказать в ответ, однако слов в голове набралось слишком много, но ни одно из них не подходило для вежливого приветствия. Она это поняла и укоризненно погрозила пальцем.

– Тебе бы благодарить нас, а ты злишься. Нехорошо.

От возмущения у меня перехватило дыхание и, несколько раз собираясь высказать ей все, что по этому поводу думал, я, как брошенная на берегу рыба, лишь открывал и закрывал рот.

– Не кипятись, Сети, – уже дружелюбней проговорила наставница. – Я знаю, ты жаждешь ответов, и я готова их тебе дать. Не все, конечно, но что смогу я непременно поведаю. А со своей стороны попрошу лишь слушать и не перебивать. – Она улыбнулась. – Ну как, согласен?

Откровенно говоря, выбора особого особо не было, так что, недолго думая, я просто кивнул.

– Итак, – начала Бавкида, театрально взмахнув руками и сцепив их перед собой в замок. – Я уверена, вы с Квет Ра уже успели наговориться вволю, и она объяснила тебе, почему ты сейчас дышишь и смотришь на меня, а не отправляешься в топку в пластиковом мешке.

Это не было вопросом и я, как прилежный ученик, ничего не ответил.

– Другое дело, что ты, верно, теряешься в догадках, для чего все это сделано. Я права?

В ответ я неопределенно покачал головой, решив сыграть по ее правилам, но опять же не проронил ни звука. Бавкиду такая реакция сделала чрезвычайно довольной.

– Ну-ну. Вопросы-то задавать ты можешь. Я вовсе не жду, что ты превратишься в безмолвного болванчика.

Такую возможность я упускать не стал и тут же выпалил:

– Тогда какого… э-э-э… вернее, зачем вы все это сделали, мастер?

Повисла пауза, в течение которой мы старательно сверлили друг друга взглядами.

– Чтобы тебя спасти, дурень! – наконец объявила она с неуместной торжественностью. – Неужели ты об этом не догадался? Старый дурак сам все тебе разжевал и положил в рот, осталось только проглотить. А ты и этого не сумел, получается? – Бавкида разочарованно покачала головой. – Иногда я думаю, а не совершили ли мы все ошибку, возложив на тебя такие надежды…

– Какие еще надежды?! – вскочил я с кресла, борясь с желанием оборвать эту связь к черту.

В ответ старуха обожгла меня ледяным взглядом.

– Твои способности делают тебе честь, Сети, но что бы ты собой представлял, если бы не советы тех, кто действительно знает в этом толк? Чего бы ты достиг без нас, без своих наставников, а? Сможешь ответить на мой вопрос?

Я не мог и она прекрасно это знала.

– Ценность каждого адепта в том, какую пользу он приносит Ордену. Не больше, не меньше. Твоя ценность проверялась в течение последних десяти лет, и пока, сказать по правде, мы видели лишь разочарования. Потеря многообещающих алитов, которых ты превратил в овощи, является далеко не самым страшным из них.

Слушая ее, я чуть склонил голову, но не потому что стыдился собственных поступков. Я кипел внутри от злости и едва находил силы, чтобы не разнести все вокруг на запчасти. Что значит «одни разочарования»?

– Твою попытку отыскать Иглу Дживана тоже успешной, как ни крути, не назовешь, – меж тем продолжала Бавкида. – Ты потерял артефакт, но, что самое отвратительное, сделался чересчур нестабилен.

– А это еще что означает? – прорычал я сквозь зубы.

– Твоя привязанность к Сол сделала тебя трудно-восприимчивым к чьему-либо влиянию. Иными словами, ты стал чересчур свободно мыслить, и Навигатору это, само собой, не понравилось. Как не понравилось ему и то, насколько спонтанными стали твои навыки управления Тенями. – Тут Бавкида улыбнулась: – Но ты ведь не замечал этого, правда? Ты думал, что твой потенциал возрос, в то время как на самом деле он приобрел стихийный характер. Видишь ли, Сети, после того, как твой разум соприкоснулся со всей безграничной мощью Иглы, то, в некотором смысле, повредился. Некие защитные барьеры, что создала природа, оказались сметены, и вся сила Теней хлынула на тебя лавиной. Удивительным оказалось то, что тебя практически не задело, как это могло случиться с любым более опытным элийром. Я не хочу сейчас углубляться в дебри, но твой разум каким-то образом сумел пережить катастрофу и даже, более-менее, восстановиться. Ты ничего этого, естественно, не заметил, а вот я поняла сразу, едва увидела тебя по возвращении домой. Видел это и Навигатор.

Тут же вспомнились слова, сказанные стариком во время нашей краткой аудиенции: «Любые границы могут быть одновременно реальны и ирреальны, точно