Чистая любовь - Кэнди Стайнер

И у тебя есть необходимое оборудование, чтобы просмотреть файлы, которые на нем хранятся. Это должно тебя успокаивать.

– Да, – согласился он, посмотрев на меня. – Но жесткий диск защищен паролем. Я не смогу получить доступ, пока не взломаю этот код.

– И у тебя получится, – заверила его я. – А пока нет смысла так себя изводить из-за ответов, которые не можешь найти, сколько бы вопросов ни задавал.

Его брови снова сошлись на переносице, и я усмехнулась, расцепив руки и с сомнением сделав к нему шаг. Пока не передумала, протянула руку и разгладила большим пальцем морщинку, которой целый день восхищалась.

– Ты рисовал когда-нибудь? – спросила я, не отрывая взгляда от кожи, которая выровнялась, когда я провела по ней большим пальцем.

Логан задышал чаще, не сводя глаз с моего лица, пока я смотрела туда, где раньше была морщинка.

– Последний раз рисовал в начальной школе.

Я рассмеялась и убрала руку.

– Думаю, пора это исправить, – я протянула ему ладонь. – Вставай и повеселимся.

Он поморщился.

– Сомневаюсь, что смогу. Не сейчас.

– Ну же, – настаивала я, пошевелив пальцами и кивнув на его руку. – Давай хотя бы попробуем.

Логан без особого энтузиазма взял меня за руку, и я постаралась не воспринимать тепло его ладони как нечто большее, чем дружеский жест, когда повела в угол комнаты, которую мы начали обустраивать под мастерскую для живописи. Посередине этой секции располагался круг из мольбертов, на каждом из которых лежали краски, кисти и палитры. Я велела Логану сесть, а сама отошла в угол и достала два больших чистых холста.

Я поставила один на мольберт перед ним, другой – рядом, где обычно сидела я. Пока я наливала краски для нас и готовила стаканчики, Логан молчал и даже перестал подпевать музыке. Он смотрел на чистый холст так, словно тот скорее предвещал угрозу, чем был способом снять стресс.

– Тебе понравится, – пообещала я, садясь слева. – Просто постарайся расслабиться и обо всем забыть.

Логан кивнул, взяв кисть, и с его губ сорвался еще один вздох.

– Я серьезно не знаю, что делать.

– В том и смысл, – сказала я. – Тебе не обязательно знать. Просто… чувствуй. Делай, что хочешь.

Я посмотрела на свой холст в надежде, что это поможет снять напряжение, которое Логан испытывал, когда хотел что-то создать. Я позволила музыке заполнить пространство между нами, и через несколько минут, пока я работала над своим произведением, Логан наконец обмакнул кисть в оранжевую краску «саламандра» и приступил.

Какое-то время мы работали в уютной тишине, и чем дольше тянулось время, тем больше Логан расслаблялся. Он снова начал петь, а я вторила ему, пока он не удивил меня, когда начал выкрикивать каждое слово песни Man of Constant Sorrow.

– А еще он фанат «Блюграсса»[4], – пробормотала я под нос, не отрывая взгляда от холста. – Существует музыка, которую ты не слушаешь?

– Деткор, – без раздумий ответил Логан. – И вообще весь метал. Хотя пытался его полюбить.

– Сейчас я пытаюсь представить, как ты трясешь головой, кричишь и показываешь пальцами «рок», – для наглядности я оттопырила указательный палец и мизинец и высунула язык, как Джин Симмонс.

Логан усмехнулся.

– Однажды я даже был в Нэшвилле на концерте, решив послушать его живьем. И я сходил на концерт, но… не оценил этот стиль так, чтобы потом его слушать, – он указал на меня кончиком кисти. – Ты знала, что в метал-музыке существуют сотни поджанров? Все зависит от стиля вокала, используемых инструментов, эпохи, региона или групп, от которых они черпают вдохновение. Есть даже жанр под названием «кельтский метал», вдохновленный кельтской мифологией.

Таким восторженным я видела Логана впервые за этот день, и радостная улыбка на его лице была такой заразительной, что мне пришлось сдерживать свою.

– Ты как ходячая энциклопедия, – заметила я. – Ты словно знаешь про все на свете.

Он пожал плечами и вернул внимание к холсту.

– Бесполезный талант – разве что до вечера викторин. Но повторюсь: я люблю учиться, поэтому обычно ухожу в такие дебри интернета, что читаю о предмете, о существовании которого даже не подозревал, пока не наткнулся на него.

– Ну вот, теперь я чувствую себя лентяйкой. Я вообще ничем продуктивным не занималась со школы. Ну, точнее, я избегаю любой учебно-просветительской информации.

Логан показал на мастерскую вокруг нас, на холст, стоящий передо мной.

– Ты же шутишь? Посмотри, что ты можешь создать, на искусство, которое ты можешь воплотить в жизнь. И ты делишься этим со своим родным городом, предоставляя детям возможности, которых не было у тебя, чтобы они проявили свой творческий потенциал, – Логан опустил кисть и посмотрел мне в глаза. – Это невероятно, Мэллори.

Я хотела вечно смотреть ему в глаза, раствориться в карих крапинках, которые усеивали золотистую радужку. Но не смогла больше смотреть на него, потому что мне было не по себе, что он замечал во мне то, чего не замечали другие.

Я прочистила горло.

– Знаешь, для меня очень ценно, что ты так к этому относишься, – сказала я и опустила кисть в воду. – Точнее, так видишь студию. Еще раньше она казалась мне несбыточной мечтой, и даже сейчас, когда я воплощаю мечту в жизнь… – я пожала плечами. – Не знаю. Кажется, я единственная, кто воспринимает ее всерьез, кто видит, чем она может стать, – я снова посмотрела на него. – Кроме тебя.

Логан улыбнулся, на мгновение встретившись со мной взглядом, а потом вернулся к своей работе. Я сделала то же самое, и какое-то время мы просто наносили на холст мазки, а фоном звучала тихая рок-баллада.

– Мэллори, – сказал он через мгновение, продолжая рисовать. – В тот вечер, когда мы гуляли по Мэйн-стрит, ты упомянула, что вы заключили с отцом сделку. Сделку, относящуюся к студии, – он не взглянул на меня, даже когда моя рука замерла на холсте, на котором я рисовала снеговика во дворе рождественского домика. – Что ты имела в виду?

Я моргнула.

– Долго рассказывать, но, если вкратце, он купил студию в обмен на то, что я буду работать на винокурне. Пять лет мне придется работать там с понедельника по пятницу, а здесь я смогу свободно проводить время по вечерам и выходным.

Мой голос был тихим, интонация – резкой, мазки на холсте – немного агрессивными.

Логан кивнул.

– Думаю, он всегда был немного зациклен на том, чтобы ты стала частью семейного наследия.

Я усмехнулась.

– Это еще мягко сказано.

– Что случилось? – спросил Логан и, перестав рисовать, посмотрел на меня. – Ты сказала, летом перед старшими классами случилось то, что изменило твои отношения