Гвардеец Бонапарта - Венита Хелтон

Судорожно всхлипнув, девушка бросилась в дом, стремительно сбежала по ступеням мимо изумленного Сент Джона и, распахнув переднюю дверь, бросилась в объятья Доминика.

– У-о-у! Я только что собрался зайти за тобой, дорогая, что случилось? – Доминик снял шляпу и швырнул ее в экипаж.

– Просто обними меня, Доминик, – пробормотала она, прижимаясь щекой к отвороту его куртки. Не обращая внимания на любопытные взгляды проходящих мимо людей и веселый свист Ренато, Доминик неясно прижал девушку к себе.

– Опять боишься болтовни досужих кумушек?

– Нет, это все чепуха. Просто глупые фантазии, вот и все.

– Да здравствуют глупые фантазии из-за которых ты бросаешься в мои объятья.

– Но это было ужасно, – сказала девушка, высвобождаясь из его рук и отступая на шаг. – Я вообразила, что должно случиться что-то ужасное.

– Самое ужасное, что нас сегодня ожидает – это обед у мадам Ренуа, – весело сказал Доминик. – У неё совершенно ужасный повар. Ты должна будешь сначала давать мне все на пробу.

Лаура тихо засмеялась.

– После прошлой ночи? А я-то думала, что тебе больше никогда не захочется пить снадобья доктора Керра.

Доминик скривился и помог девушке подняться в экипаж.

– Ну, может быть, мы тогда ограничимся одним шампанским.

Лаура снова засмеялась.

– Как ты трогательно заботишься обо мне.

– А ты обо мне, – хмыкнул он и от блеска в его глазах девушка почувствовала себя так, будто уже выпила шампанского.

Ренато осторожно поехал по дороге, которая вела вдоль реки к плантациям на окраине города.

Обсаженная величавыми пекановыми[5] деревьями, дорога оканчивалась возле одного из самых больших домов, которые когда-либо видела Лаура. Высокие ионические колонны поддерживали легкие воздушные галереи вокруг дома. Из ярко освещенных окон, на лужайку, доносилась музыка. Рабы в голубых ливреях взяли рысаков Доминика под уздцы и провели их к металлической ограде, где уже стояли десятки экипажей.

Ливрейный лакей открыл дверцу экипажа, Доминик подал ему серебряный доллар и повернулся, чтобы помочь Лауре выйти. Его рука внезапно коснулась груди девушки, когда та спускалась по ступенькам.

От неожиданности и волнения он едва не задохнулся, однако, тут же сказал:

– Сегодня Ида позволила тебе выйти без шали!

Лаура вспыхнула под его взглядом и, с трудом подавив желание прикрыть руками свое декольте, ответила:

– Боюсь, что я оставила ее в театре.

Доминик посерьезнел.

– Я прослежу за тем, чтобы ты получила ее обратно. – Затем мужчина взял спутницу под руку и повел наверх в дом.

– А-а! Месье Юкс! Как мило с вашей стороны прийти на мой маленький званый вечер, – от дверей им улыбалась маленькая морщинистая женщина, одетая в широкое платье из черной тафты. На ее пальцах блестели алмазные перстни, а шея была прикрыта широким воротником, украшенным рубинами.

– Добрый вечер, мадам Ренуа, – Доминик отвесил низкий поклон, затем представил Лауру и сказал, – мадам Ренуа, Лаура, – мой деловой партнер.

Лауре удалось скрыть свое удивление. Мадам Ренуа была одной из самых богатых женщин Нового Орлеана. Ее последний муж разбогател, успешно торгуя сахарным тростником и индиго. Может быть и правда не было ничего загадочного в богатстве Доминика Юкса, просто он был купцом с хорошими связями.

– Давайте пройдем в сад, – предложила мадам. – Сегодня здесь собрались все, кто хоть что-нибудь из себя представляет, за исключением моих дорогих Жана и Пьера.

– Вы говорите о Жане и Пьере Лафитах? – спросила Лаура.

– И ни о ком другом. Возможно, они появятся позже. Им доставляет огромное удовольствие водить за нос полицию, губернатора Клейборна, – засмеявшись, мадам впереди своих гостей пошла к дому.

– Она не должна иметь дело с пиратами, – прошептала Лаура, когда Доминик ввел ее в холл, где уже было множество людей.

– Возможно ты и права, – согласился Доминик, подходя к высокой лестнице, которая казалось вела на самый верх к потолку.

– Какая толпа народу! – Лаура чувствовала себя так, будто все присутствующие в зале жители Нового Орлеана посмотрели на них.

С застывшей улыбкой и придерживаясь за руку Доминика, девушка следовала за мадам Ренуа, медленно шедшей вперед по клетчатому паркетному полу.

Несколько раз Доминик останавливался, чтобы представить ее своим знакомым. Большинство из них Лаура уже знала, однако, любезно приветствовала их, скрывая свое волнение и стараясь не слышать шепот за спиной.

Наконец, они вышли в сад. Арка из живой изгороди открывалась в просторный сад, где уже находилось много народа. Каждое дерево, каждый куст на аллеях и дорожках были освещены бумажными японскими фонариками. Столы возле мраморного фонтана ломились под тяжестью фарфоровых и серебряных сервизов. На них было множество всевозможных пирогов и пирожных, целые флотилии копченых лососей, блюда из креветок, лангустов. Хрустальные графины с вином и лимонным виски, а так же целиком зажаренные туши барашков и поросят.

В белой открытой беседке играл струнный квартет, наигрывая прекрасные мотивы и клубы тумана кружились среди танцующих пар.

Мадам Ренуа представила Доминика какому-то владельцу корабельных верфей и Лаура в пол-уха рассеянно слушала их разговор, пока не заметила среди гостей майора Габриеля Вилье. Она не забыла своего обещания выкупить на свободу сына Мейзи.

«Может быть, сегодня этот человек будет посговорчивей».

– Извините меня, – сказала она, – мне необходимо поговорить с одним человеком. – Девушка протиснулась сквозь толпу и прикоснулась к рукаву майора.

Улыбка на лице Габриеля тут же исчезла, как только он увидел Лауру.

– А-а, мадемуазель Шартье, – кланяясь, уныло поприветствовал он ее.

– Я бы хотела извиниться перед вами за то, что случилось позавчера, – сказала девушка, одаряя его своей самой обаятельной улыбкой.

– Друзьям нет нужды извиняться. Я уже почти совсем забыл из-за чего мы с вами спорили.

– Мы говорили об одном из ваших работников, о человеке, которого зовут Тим.

– Ах, да! Об этом большом Нигере, которого купил отец, – майор поднес к губам бокал и отпил виски.

Лаура с трудом скрыла свой гнев. Ее горячность и темперамент не могли помочь в разговоре с этим богатым молодым плантатором.

– Я собираюсь предложить вам семьсот пятьдесят американских долларов. Мне кажется, что это вполне подходящая плата за такого работника… Ей даже стало тошно от того, что приходилось торговаться о стоимости человека.

– Да, достаточная плата, но у нас в этом году чертовски хороший урожай сахарного тростника. Вы должны понять мои проблемы.