Гвардеец Бонапарта - Венита Хелтон

– Как здорово, правда? – спросила Лаура, глядя на старое здание и яркую чистую зелень садов.

– Да, – тихонько ответил Доминик и на мгновение прижался губами к мокрым волосам девушки.

Немного робея, она положила голову на его плечо, а затем, глядя на прямую линию мужского подбородка, тихонько произнесла:

– Ты самый красивый мужчина из всех, кого я видела, и, кажется, начинаю верить, что у тебя и душа такая же.

На глаза Доминика навернулись слезы, однако, он тут же пересилил себя и несколько раз сглотнул комок, подступивший к горлу, сказал, не глядя на нее:

– Ты относишься ко мне лучше, чем я заслуживаю, Лаура.

– Я буду относиться к тебе еще лучше.

– В таком случае я этого просто не вынесу.

Лаура улыбнулась. Лошади продолжали бежать вперед и их копыта громко стучали по кирпичным улицам. Кажется очень быстро закончился этот путь назад и, наконец, Доминик остановил экипаж прямо перед ее домом и помог ей сойти. Он проводил ее к двери и остановился на пороге.

– Ну, до вечера? Встретимся в восемь часов.

Она кивнула, вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Из окна дома Лаура проводила Доминика взглядом до экипажа, посмотрела как он сел и хлестнул лошадей.

Очень скоро он и его коляска исчезли в лабиринте домов, растворясь в бледно-сером мареве в конце улицы Святой Анны.

Глава 9

– Привет, ты здесь? Деточка?

Лаура посмотрела на жену бухгалтера, которая стояла за ее ширмой из восточной ткани.

– Ну конечно.

– Хороша, я звать тебя уже три раза. Еще раз и я хотеть сыпать соль на твой нос.

– Я кое о чем задумалась.

– Ты не должна так много думать. Мисто Ю будет здесь в любую минуту, и тогда ты говорить ему «здравствуй» в нижнем белье.

– Ай, Ида, что ты болтаешь. Да помоги же мне застегнуться.

Ида застегнула пуговицы на изумрудно-зеленом платье Лауры и золотую цепочку.

– Двадцать лет назад я тоже иметь одевать такое платье. Сильно много времени прошло с тех пор и я такая толстый.

– Сент Джону нравится, как ты выглядишь.

– Сент Джон старый глупый козел, – Ида потянула немножко вниз прямоугольный вырез платья Лауры. Надо немножко опускать здесь.

– Угу, почему бы мне, в таком случае, не пойти совсем голой.

– Ты можешь ходить голый после того, когда станешь замуж. Сегодня ты просто должна возбуждать его, – Ида еще на дюйм опустила девушке декольте и расправила складки на ее юбке. – Ты не хочешь носить чулки?

– Корова безмозглая! Я совсем забыла.

– Ты должна бросать такой грубый разговор, детка. Настоящая леди не уметь так говорить. В следующий раз я знаю тебе не ходить на петушиный бой.

Лаура улыбнулась, вспомнив о Денди Леггинсе, от которого ее мысли сразу перешли к Доминику. Натянув чулки, она заглянула под кровать и достала свои любимые туфельки.

– Ты совсем потеряла разум, мисс Лаура?

– А что?

– Фиолетовые туфельки к зеленому платью. Я знаю, теперь ты одеваешь желтую шляпу и пойдешь на Канал-стритт хвастаясь своими подвязками. До следующего февраля нас не бывать карнавала, мисс Лаура Шартье, старайся не забывать.

Лаура раздраженно зашвырнула туфли через всю комнату и проворчала:

– Ладно, тогда я пойду в одних чулках.

– Ну, и бедный миста Ю никогда не сможет поднять голову на людях.

– А он любит скандалы. Ему на это будет наплевать.

Ида как-то странно посмотрела в сторону.

– Значит, ему не обращать внимание на всякие сплетни?

Лаура застегнула пряжки из горного хрусталя на паре черных туфелек и только потом ответила:

– Да, так он говорит.

– Ну, тогда ты пойди и женись на нем. Некоторые из нас не любить скандалы и боятся их.

Лаура раздраженно фыркнула.

– Я пойду на балюстраду и почитаю там, пока он приедет, пусть Доминику откроет Сент Джон.

Она взяла со стола в диванной комнате томик Блейка, села в плетеное кресло на балюстраде и посмотрела на город, быстро исчезавший в вечернем полумраке. Дождь уходил на Запад, и с крыш на улицы медленно сползала теплая туманная дымка. Было что-то сказочное и непередаваемо волшебное в том, как люди перед ее домом появлялись из тумана и исчезали в нем, словно бесплотные духи.

Кафедральный колокол пробил половину восьмого.

Лаура закрыла глаза, вспоминая множество часов в доме Доминика, затем ее мысли перескочили к тому, что чуть было не произошло между ними. Девушка как будто вновь почувствовала его страстные объятия. В следующее мгновение ее тело от щек до ступней опять запылало огнем.

Стараясь отвлечься от своих мыслей, Лаура открыла книгу. Поначалу она с трудом разбирала английский текст, однако, в следующее мгновение с чувством суеверного страха Лаура увидела, что книга открылась на той самой поэме, которая так поразила ее в первый раз.

– Когда в объятья лепестков твоих атласных, – прочитала она, – случайно занесенный бурею ночной бессильный мотылек своей любовью страстной… – тут ее голос дрогнул, девушка закрыла книгу и на память шепотом закончила, – …навеки смог разрушить твой покой.

Ей стало жарко и трудно дышать. Лаура почувствовала какой-то безотчетный страх, но встала и посмотрела вниз на площадь Святого Антония. Клубящийся туман окутывал деревья и статуи святых, едва различимые в нем, казались призраками из какой-то сказки, ожившими по велению злого волшебника. У Лауры перехватило дыхание.

Книга задрожала в ее руке. Испытывая все тот же страх, девушка далеко отвела руку в сторону и швырнула книгу вниз с балюстрады. Томик медленно, словно поддерживаемый сгустившимся воздухом, упал в воду и исчез.

Уцепившись за перила, Лаура следила за его полетом пока на воде в месте падения книги не разошлись круги. Она с трудом разжала руки и только тогда, наконец, смогла спокойно вздохнуть. Девушка попыталась посмеяться над своими страхами, однако, звук ее голоса так жутко прозвучал в вечерней тишине, что она в ужасе закрыла рот рукой.

По мостовой застучали копыта и из-за угла, с зажженными фонарями, появился экипаж. Он проехал по площади Святого Антония и, даже с того места, где сидела девушка, было видно, как вслед за его колесами завиваются спирали тумана.

Экипаж подъехал к ее магазинчику, и Лаура увидела, что рядом с Домиником, держащим поводья, сидит Ренато Белуши. Лицо и руки Доминика казались темными, почти черными, в сравнении с его белой сорочкой и пышным галстуком. При свете фонарей он казался массивным и в то же время словно излучал спокойствие и уверенность.

Доминик остановил лошадей прямо под балюстрадой, снял перчатки и посмотрел вверх на Лауру. Она точно знала, что он заметил ее с того самого момента, как смог различить сквозь туман. В его взгляде, даже отсюда, была видна его любовь к ней и желание успокоить ее и сказать, что все у них будет хорошо.