Шайтан Иван 9 - Эдуард Тен

Жанет молча подошла и крепко обняла его.— Спасибо, что подумал обо мне… Но меня гложет сомнение: а не обманут ли тебя?— Уверен, что нет, — твёрдо ответил Мери. — Правда, есть некоторые… обязательства. — И он перечислил условия, поставленные Захаровым.

Жанет выслушала, на мгновение задумалась, а затем её лицо озарила широкая, почти дерзкая улыбка. — Что нам терять, дорогой, кроме нищей старости. Всё будет хорошо. Я могу научить Розу всему, что я умею.

— Посмотрим, Жанет, не будем торопиться.

Я вызвал Зою.— В пятницу у нас визит. Надеюсь, наш объект тоже будет там. Ты изучила досье? — Зоя молча кивнула, её взгляд был сосредоточенным и холодным. — Прекрасно., моя девочка. Наступает твой звёздный час. Он должен потерять голову. Наша задача — заманить его на квартиру и выудить всё, что он знает. И даже то, что давно забыл. Ты справишься?— Постараюсь, — её ответ прозвучал ровно, но в глазах мелькнула тень сомнения. Она чуть наклонила голову. — А что значит «моя девочка»?Я почувствовал лёгкий укол. — Не придирайся к словам. «Моя девочка» означает, что ты чрезвычайно ценный для меня сотрудник. На этом проекте.— А… Понятно, — она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то неуловимое — разочарование или ирония. Затем, не задавая новых вопросов, развернулась и вышла.

Вечером, как и договаривались, явился Мери.— Как наши дела? — спросил я, не теряя времени на церемонии.— Всё в порядке, господин Смирнов. Продолжаем настойчиво искать господина Клеба, — он усмехнулся, и в его улыбке читалась усталая деловитость. — Ваше предложение всё ещё в силе?— Мери, я всегда держу слово, — отрезал я, давая понять, что тема исчерпана.— Тогда я принимаю ваши условия. Более того, уже начал предпринимать некоторые… предварительные шаги.— Отлично. Как только мои текущие дела будут завершены, вы получите деньги на переезд и первоначальные расходы. А сейчас слушайте внимательно. В пятницу я буду здесь, — протянул ему листок с адресом. — Человек, которого я ищу, вероятно, появится там. Ваша задача — выследить его и установить место проживания. Исключительно осторожно, он не должен ничего заподозрить.— Не беспокойтесь, — Мери взял листок, его лицо стало каменным и сосредоточенным. — Его приметы я помню. Всё будет сделано чисто.

— Очень надеюсь на вас, Мери.

Наступил вечер пятницы. Мы с Анной — по легенде, моей сестрой — подъехали к дому, где Бакунин снимал квартиру. Я бросил на Зою последний оценивающий взгляд. Спокойна. Полностью в образе семнадцатилетней наивной провинциалки из Рязани, с лёгким румянцем волнения на щеках.

Нас впустил Антон. — Здравствуйте, Александр Сергеевич! А это?..

— Моя сестра Анна, — представил я, помогая ей снять скромное пальто. В аскетично убранной комнате за простым столом сидели Бакунин и ещё трое мужчин. Один из них — Вайсман. Сомнений не было: он в точности соответствовал описанию из жандармского дела. Краем глаза я заметил, как едва дрогнули ресницы Анны: она его тоже узнала.

— Добрый вечер, господа. Смирнов Александр Сергеевич, — представился я незнакомцам. — А это моя сестра Анна Сергеевна. Настояла, чтобы я взял её с собой, — она кого угодно уговорит. И у меня к вам большая просьба: не пудрите ей голову вашими революционными идеалами. По её малолетству я несу за неё полную ответственность. — Александр, перестань выставлять меня несмышлёнышем! — звонко, словно весенний ручеёк, прозвучал голос Анны. — Мне уже семнадцать, и я сама решаю, с кем мне общаться. — Сударыня, ваш брат излишне строг, — галантно склонился Бакунин, поднося её ручку к своим губам. — Ваше присутствие — истинное украшение для нашего скромного собрания. — Анна, запомни это имя и этого человека, — с пафосом произнёс я. — Михаил Александрович Бакунин. Придёт время, и ты с гордостью будешь рассказывать своим детям, что сидела за одним столом с ним. — Полно вам, Александр Сергеевич, — отмахнулся Бакунин, но было видно, как польщён он моими словами. Затем он обернулся к гостям: — Позвольте представить: Яков Вайсер, Леонид Веллер, Андрей Жуков. С Антоном вы уже знакомы.

Мы уселись. На столе, кроме двух бутылок вина и скромного набора бокалов, царило пустынно-интеллектуальное запустение. И в этот момент в дверь постучали. В комнате мгновенно повисла настороженная тишина. Антон пошёл открывать.

На пороге стоял Мери с двумя объёмными корзинами в руках. — Ваш заказ, месье Смирноф. — Поставьте здесь, — я указал на свободный угол, подошёл ближе, сунул ему в руку мелкую монету и, едва заметно кивнув в сторону Вайсера, Мери ответил чуть заметным кивком и незаметно удалился.

— Михаил Александрович, я, предполагая некое диетическое аскетство ваших собраний, — с лёгкой улыбкой произнёс я, — позволил себе захватить кое-что из кондитерской. С детства обожаю сдобу, а Анна без ума от пирожных. — О, Боже! — с искренним, почти детским восторгом воскликнула Анна и принялась, весело щебеча, выгружать из корзин свёртки с пирогами, печеньем, пирожными и фруктами. Общая атмосфера мгновенно смягчилась. Все оживились, помогая накрывать стол. Антон поставил кипятить воду для чая, и компания, наконец, с радостными восклицаниями приступила к чаепитию.

После чая разговор шёл ни о чем, о впечатлении Анны о Париже. Вайсер сидел мрачный и холодный, ел мало в отличие от других. Он не сводил глаз с Анны. Было понятно что он полностью поглощён ею.

— Яков, — неожиданно встрял Антон, обращаясь к Вайсеру. — Александр Сергеевич в Петербурге встречался с Мишкевичем. С тем самым, который, по его словам, является основателем и вдохновителем нашей «Свободы и Революции». Представляешь? Отец-основатель. — Антон язвительно усмехнулся. — Вот, Александр Сергеевич, познакомься с истинным творцом нашей организации.

Презрительная гримаса исказила лицо Вайсера.— Мне абсолютно безразлично, кого там считают основателем в салонах Петербурга, — отрезал он холодно. — Для меня важна деятельность. Реальная работа. Привлечение в наши ряды не болтунов, а решительных людей, преданных идее до конца.И тут его понесло. Он встал, и его словно прорвало. Речь лилась пламенная, апокалиптическая, с театральными паузами и взмахами руки. Я делал вид, что внимательно слушаю, но следил за другим. Вайсер говорил проникновенно, с почти шёпота переходя на крик, и смотрел исключительно на Анну, пытаясь каждым словом, каждым жестом вонзиться ей в душу. А она… она смотрела на него, чуть приоткрыв губы, с широкими, чистыми, восторженными глазами провинциальной девочки, впервые услышавшей Пророка.