Шайтан Иван 9 - Эдуард Тен

class="p1">— У меня к вам деловое предложение, Мери. Нужно найти одного человека в Париже и сделать это как можно быстрее. Возьмётесь? — Месье, если он в Париже, я найду его. Кто он? Я подробно описал Якова Вайсера. Его дядю из Лионского кредитного банка. Всё, что у меня было на него. Мери задумался. — Сколько у меня времени? — Как можно быстрее. –Хорошо, месье, но я прошу вас, временно, ограничиться в прогулках по городу. Пусть немного уляжется вся эта шумиха и в головах утвердятся мысли о виновнике резни, Клеба.

— Договорились, Мери, я прислушаюсь к вашему совету.

К полудню следующего дня я добрался до особняка княгини. Меня встретил слуга с окладистой седой бородой, лицо которого не выражало ни единой эмоции.— Господин Смирноф? — произнес он на русском.— Он самый, — кивнул я.— Это ваш груз? Прошу, за мной.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и остановились у комнаты с тяжелой, дубовой дверью. Слуга отпер ее своим ключом.— Вносите.

Паша и Матвей внесли ящик. В этот момент в коридоре появилась сама княгиня.— Здравствуйте, ваше сиятельство, — мы склонились в почтительном поклоне.— Это ваша посылка? Фёдор, опечатай при господине Смирнов.

Фёдор, не торопясь, растопил сургуч, аккуратно залил его на замок и впечатал в него личную печать княгини.— Вас устроит, господин Смирнов?— Безупречно, ваше сиятельство. Адрес получателя указан в сопроводительном письме.— А где же… коллекционные редкости? — спросила княгиня, и в ее голосе прозвучало нетерпеливое любопытство, которое она даже не пыталась скрыть.— Она со мной, — я показал на небольшой, тщательно завернутый в холст предмет у себя в руках.— Пойдемте же скорее! Я просто сгораю от нетерпения.

Мы проследовали в ее личный кабинет. Просторная комната была залита светом: большое окно пропускало потоки февральского солнца. Я поставил на стол холщовый сверток, развернул его и достал продолговатый пенал из темного дерева. Со вздохом, полным трепета, я отщелкнул медные застежки и приоткрыл крышку.

— Боже мой, — выдохнула княгиня, застыв на месте. — Какая неземная красота…Ее взгляд, широко открытый и жадный, прилип к кукле. Я осторожно, как живую, извлек ее из шёлкового ложа и поставил на полированную столешницу. Княгиня замерла, а затем начала медленно обходить стол по кругу, не произнося ни слова, молча плененная совершенством творения. Внутри меня расправляла крылья гордость. Кукла была поистине неотразима — не вещью, а явлением.

— Александр Сергеевич, откуда у вас это чудо? Вы просто обязаны уступить ее мне! И я не желаю слышать отказа, — в ее тоне звучала не просьба, а приказ.— Ваше сиятельство, это жемчужина моей коллекции. Уступить ее… я не могу. Это все равно что расстаться с частицей души, — с деланной скорбью вздохнул я и сделал движение, чтобы вернуть куклу в футляр.— Погодите, погодите, господин Смирнов! Давайте обсудим как цивилизованные люди. Вы сказали… коллекция? — княгиня поймала меня на слове.— Да, ваше сиятельство, — я изобразил легкую досаду, будто проговорился. — У меня есть еще несколько подобных предметов.— Продайте мне ее! Назовите цену. Любую.— Ваше сиятельство, я уже объяснял — она нужна мне для одного деликатного дела.— Какое дело? Я помогу вам решить его.Ее понесло. Я наблюдал за нездоровым блеском в ее глазах, за тем, как пальцы судорожно перебирали складки платья.

— Быть может, мои куклы и впрямь обладают какой-то силой, — мелькнула у меня мысль. — Особенно для таких, как она: тех, кто одержим страстью коллекционирования.

— Так продайте мне хотя бы эту одну, — уже не просила, а требовала она.

— Довольно, ваше сиятельство, — остановил я её тихим тоном, не терпящим возражений.

Княгиня посмотрела на меня, удивленно приподняв бровь. Столь резкая перемена в моем поведении явно застала ее врасплох.

— Предметы из этой коллекции выданы мне для служебного пользования, — пояснил я сухим, казенным языком и, чуть смягчив интонацию, добавил: — Мне искренне жаль, что я не могу подарить вам эту вещь.

— Александр Сергеевич, а мы не скажем никому, — лукаво улыбнулась княгиня, делая ударение на последнем слове. — Никто не узнает.

— Вы предлагаете мне за сто золотых франков забыть о служебном долге?

— Сто пятьдесят, — быстро поправилась она, — и мы забудем об этом досадном недоразумении.

— Ваше сиятельство, вы толкаете меня на должностное преступление, — покачал я головой с видом глубокой озабоченности. — Александр Христофорович первый спросит с меня за превышение полномочий. Нет, не могу. Увольте.

— Александр Сергеевич, сейчас вы рискуете лишиться не только моего расположения, но и дружбы. А это, поверьте, дорогого стоит. Иные за такую возможность отдали бы куда больше, чем какую-нибудь куклу.

Серые, внезапно потемневшие глаза её стали суровым подтверждением слов. Взгляд — тяжёлый, предостерегающий.

Я, однако, спокойно выдержал его, непринуждённо опустился в кресло и жестом пригласил занять её же собственное вольтеровское кресло. Ошеломлённая такой наглостью, она машинально присела на край. Я вновь жестом остановил её.

— Дарья Христофоровна, — этим обращением я чётко дал понять, что мои действия имеют под собой право. — Умоляю не приписывать моему поступку пустую наглость или невоспитанность. Надеюсь, вы не сомневаетесь в моих полномочиях? Иначе я немедленно встану и удалюсь.

Княгиня молча, с холодным интересом взирала на меня и наконец чуть кивнула, разрешая продолжить.

— Прекрасно. Отбросим условности. Прошу вас ознакомиться с этим. — Я протянул ей лист, сложенный в четверо.

Она неторопливо развернула бумагу и погрузилась в чтение. По мере того как глаза её скользили по строкам, брови всё больше сходились к переносице. Закончив, она подняла на меня испытующий взгляд.

— Вы уверены в том, что здесь изложено?

В записке я был краток и точен: имеются верные сведения о попытках Англии сколотить коалицию против России с целью открытия военных действий. Театром вероятной войны станут Крым и Кавказ. Ведётся закулисная игра с Францией, Пруссией, Австрией, Сардинией и, конечно, Турцией. Зная обширнейшие связи и влияние княгини, я просил её о двух вещах: во-первых, о любой информации, которую она сможет добыть, и во-вторых, — по возможности — помешать сближению этих держав и созданию враждебного союза.

— Достоверность этих сведений неопровержима. Признаюсь, добывались они с огромным трудом и немалыми потерями для меня, не говоря уже о материальных затратах.

— Коллекция кукол для таких целей… — Княгиня тяжело вздохнула. — Признаюсь, вы безупречно держитесь в своём образе. Никогда бы не заподозрила игру.