Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

который он сам же и завел. Странные слова Курта и его сбитый с толку вид вызывали во мне только еще больше вопросов. И ужасно хотелось положить конец его душевным терзаниям, какая бы причина у них не была.

— Понимаешь, я не обычный человек, — произнес Корн. — Не такой, как все. Я знаю, ты удивляешься тому, что я всегда ношу куртку…

И вдруг я поняла, чего он так сильно стесняется, и почему не снимает куртку даже в жару.

— Курт, — решительно перебила я. — Все в порядке, правда. Меня это не пугает.

Курт удивленно взглянул на меня.

— Не пугает? — переспросил он.

— Совсем нет, — решительно заявила я. — Все люди разные, и это нормально. Не стоит так сильно переживать из-за излишнего роста волос на теле.

Мне вдруг вспомнилось, как Ева разрыдалась, обнаружив над своей верхней губой легкий пушок. Два дня она отказывалась выходить на улицу, заявляя, что не может показаться на людях с усами.

— В конце концов, ты же не девушка, чтобы так волноваться из-за повышенной волосатости.

Я улыбнулась, стараясь подбодрить Курта, невольно отмечая, как от воспоминаний о сестре сердце больно сжалось. Вдруг я больше никогда ее не увижу?

— Нет, Мия, — не унимался Корн, — понимаешь, я…

Он снова запнулся, и я решила, что пора прекращать беспочвенные мучения парня.

— Помнится, кто-то обещал помочь мне с покраской стен, — я поднялась и отряхнула прилипшие к платью травинки. — Надеюсь, этот кто-то не передумал?

Молодой человек мгновение помедлил, а потом поднялся вслед за мной.

— Вперед к краске и кисточкам! — бодро воскликнул Курт.

Мы вернулись в лавку. К счастью, Корн больше не пытался завести прежний разговор, чему я была только рада, а через несколько часов внутренние стены лавки были покрыты краской в несколько слоев. Правда, для этого пришлось еще раз сходить за краской, потому что предыдущая банка была практически пуста. Зато теперь стены переливались теплым золотистым оттенком, именно таким, каким мне и хотелось.

На следующий день Курт покрыл свежей краской и внешние стены строения, для преображения которых одного слоя краски оказалось вполне достаточно. Вместо пыльного окна, занимавшего почти всю переднюю стену, у меня теперь была открытая витрина. Я планировала затянуть ее полупрозрачным тюлем и украсить яркими образцами с лентами, подвесками и другими составляющими рукотворных сновидений. Свет кристаллов, отблески зеркал и звон колокольчиков привлечет внимание покупателей гораздо лучше самой кричащей вывески. Ночью буду закрывать витрину большими деревянными ставнями, которые днем можно прятать в дальнем углу лавки.

Уставшие, но довольные проделанной работой, мы, наконец, закрыли обновленную лавку и решили немного прогуляться.

Вечер был тихим и теплым, с гор только начинало тянуть вечерней прохладой. На Центральной площади Курт купил нам по мороженому, и мы присели на край фонтана.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила я Курта. — Если бы не ты, я бы еще месяц возилась с одной только покраской стен.

Курт, только откусивший кусочек вафельного рожка, промычал:

— Не за фто!

Я рассмеялась и вгляделась в его лицо. Он был простым открытым парнем, искренним и готовым в любую минуту прийти на помощь. Хотя его собственный ресторан остался без хозяина на целых два дня.

Внезапно улыбка спала с лица Курта, брови сошлись над переносицей. Он быстро провел рукавом куртки по губам, стирая следы мороженого.

Я обернулась и увидела, что к фонтану подходят двое дозорных. Их золотые нагрудники сверкали в косых лучах солнца.

Один из дозорных махнул мне рукой и решительно направился в нашу сторону. На его лице застыло странное выражение, точно охотник почуял желанную добычу.

— Томас, — пробормотала я. — Снова.

Глава 14

— Мия Винд! — капитан дозорных широкими шагами шел через всю площадь в нашу сторону.

Томас Фо встал передо мной и Куртом, заложив за пояс большие пальцы рук. Он не сводил с меня глаз, желваки на его щеках напряглись. От одного взгляда на разгневанное лицо Фо мне стало не по себе.

В последний раз мы расстались вполне мирно. Томас помог решить вопрос с хозяином помещения, и выглядел вполне дружелюбным. Публичная демонстрация собственных полномочий явно доставила ему удовольствие. Что не так на этот раз?

— Привет! — я выдавила из себя улыбку, изо всех сил стараясь казаться любезной.

— Привет⁈ — передразнил меня Томас. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я совсем растерялась, не понимая, чего он от меня хочет. Курт рядом напрягся, но пока сохранял молчание. Томас не удостоил его даже взглядом.

— Нет, — осторожно протянула я. — Ничего.

Фо буквально навис надо мной, на его губах застыла злая усмешка. Мне вдруг вспомнилось, как я лежала на тротуаре в ворохе разлетевшихся покупок, а Фо и его дружки так же сверху смотрели на меня и лыбились.

— Как дела в твоей лавке? — капитан выплюнул свой вопрос, видимо, поняв, что вразумительного ответа он от меня не дождется.

— Все хорошо, — произнесла я, окончательно перестав что-либо понимать. — Благодаря тебе она у меня есть. И я действительно очень признательна тебе…

— К демонам твою признательность! — руки Фо сжались в кулаки. — Ты открываешь лавку снов! А сказала, что собираешься открыть магазин!

Курт мгновенно поднялся, готовый в любую секунду вступиться за меня.

— Я этого не говорила. Ты сам так решил. — Я тоже встала, оказавшись ровно между двух мужчин. — К тому же лавка это, по сути, и есть магазин.

Я никак не могла понять, что именно так разъярило Томаса.

— Лавка снов! — почти прорычал он. — Это будет лавка снов! И я собственными руками выбил под нее помещение!

Искренне надеясь, что насчет выбивания Томас выразился фигурально, я поспешила хоть как-то его успокоить.

— Томас, я ничего не скрывала, — поспешно проговорила я. — Это действительно будет маленькая лавочка снов, которые я сама буду плести. Только и всего. Почему тебя так это беспокоит?

Томас, не отрываясь смотрел на меня, и из его глаз разве что не вылетали молнии.

Понимания, почему дозорный так раздосадован одним только фактом скорого появления в городе лавки снов, совсем не прибавлялось.

— А как ты узнал, что я открываю именно лавку снов? — запоздало поинтересовалась я.

— Работа у меня такая, — сквозь зубы произнес Томас и сделал шал