Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

флоту противника. В ходе последней вылазки части эскадры с целью срыва воинских перевозок врага на полуостров флагман эскадренный броненосец «Петропавловск» подорвался на японской мине и С.О. Макаров погиб. В результате боеспособность Тихоокеанской эскадры резко упала: из 7 броненосцев в строю остались только 2; хотя всё ещё действовал броненосный крейсер «Баян», бронепалубные крейсеры самостоятельной боевой силы не представляли; из 22 миноносцев исправными были 12[271].

Подробности гибели Макарова стали известны в МГШ только 22 апреля от генерального консула в Тяньцзине Идзюин Хикокити, который неделей раньше получил сообщение от своего информированного китайского источника из Порт-Артура. Как сообщал агент, 13 апреля, узнав о начавшейся в 4.30 утра артиллерийской стрельбе в море, Макаров на «Петропавловске» в сопровождении 7 крейсеров и миноносцев (в действительности 9) в 7.00 вышел из гавани, чтобы атаковать противника. Однако примерно в 10 (в действительности 2) милях от маяка на Тигровом полуострове под носом броненосца произошёл мощный взрыв, сопровождавшийся выбросом столба белого дыма (в действительности было 2 взрыва с интервалом 3–4 секунды с выбросами бурого и чёрного дыма), после чего сначала затонул нос, а через 7–8 минут (в действительности 1,5–2 минуты)– весь корабль. Из бесед с русскими офицерами, ставшими очевидцами гибели «Петропавловска», агент пришёл к выводу, что они «ошеломлены и испытывают горечь» и с их слов «судьба флота предопределена»[272].

Благодаря сковыванию действий Тихоокеанской эскадры Объединённый флот обеспечил беспрепятственную транспортировку и высадку на Ляодунском полуострове в апреле – мае войск 2-й армии. 9 мая новым пунктом базирования флота стали острова Эллиот у восточного побережья Ляодуна. К этому времени его боевой состав пополнился прибывшими в апреле из Европы броненосными крейсерами 1-го класса «Касуга» и «Ниссин». Несмотря на подрыв на минах 15 мая эскадренных броненосцев «Хацусэ», «Ясима» и гибель в результате столкновения бронепалубного крейсера 2-го класса «Ёсино», оперативное превосходство на море осталось за японцами: перед отъездом в Мукден 5 мая Е.И. Алексеев приказал новому командующему ТОЭ контрадмиралу В.К. Витгефту активных действий не предпринимать и ограничиться разведкой обстановки крейсерами и миноносцами, но «обставлять [её] такими условиями, дабы не подвергать их без нужды особому риску»[273]. Пассивность противника позволила командованию Объединённого флота объявить 26 мая о блокаде побережья Ляодунского полуострова, а взятие Дальнего три дня спустя – производить дальнейшую высадку и снабжение 2-й армии через оборудованный порт.

В сложившейся ситуации на совместном совещании командования Тихоокеанской эскадры и сухопутного гарнизона Порт-Артура в начале июня было принято решение о выходе боевых кораблей в море для уничтожения флота противника и срыва его морских перевозок. В зависимости от результатов сражения эскадра должна была либо уйти во Владивосток, либо вернуться в Порт-Артур. Подготовительные мероприятия – завершение ремонта повреждённых кораблей, установка на них демонтированных артиллерийских орудий, траление фарватера, загрузка угля и боеприпасов – затянулись до 20 июня. Как отмечалось в послевоенном исследовании русского МГШ, «командующий эскадрой принял все возможные меры, чтобы время выхода эскадры держалось в секрете, но в действительности весь город говорил и знал приближённый день, так как спешную по грузку угля и других запасов, снятие кессонов, постановку орудий нельзя было скрыть, а также известен был момент полной воды, видны были и приготовления в порту для вывода судов». Кроме того, 20 июня в порт-артурской газете «Новый край» был опубликован приказ Е.И. Алексеева о выходе эскадры в море, «чтобы помочь сухопутным боевым товарищам […] разбить неприятеля, ослабленного гибелью на наших минах части его судов»[274].

Однако разведывательные сводки «Дайкайдзё» за первые две декады июня не содержали и намёка на вскрытие японской разведкой приготовлений русской эскадры. 1 июня отделение газеты «Осака майнити симбунся» в Лондоне получило телеграмму из Санкт-Петербурга о приказе императора начальнику Квантунского укреплённого района генерал-лейтенанту А.М. Стесселю готовить крепостную артиллерию и сооружения к уничтожению на случай захвата Порт-Артура противником, организовать вывод эскадры во Владивосток или её затопление. 3 июня ВМАТ в Лондоне Кабураги доложил о распоряжении Николая II командованию ТОЭ выйти в море в случае захвата Порт-Артура противником и дать решающее сражение вплоть до последнего русского корабля. Неделю спустя отделение газеты «Осака майнити симбунся» в Чифу и консул Мидзуно, каждый в отдельности, побеседовали с работавшими в доках Порт-Артура китайцами, которые сообщили о минировании пустырей вокруг доков, наличии 5 боеспособных эскадренных броненосцев и броненосных крейсеров, демонтаже всех их орудий крупных калибров для нужд крепостной артиллерии, кратковременных выходах в море 2–3 миноносцев из 9—10 имевшихся, оставлении на 5 кораблях минимально необходимого экипажа[275].

Даже после публикации приказа Алексеева и завершения приготовлений эскадры 19–20 июня командование японского флота не подозревало о спланированном выходе: сводка за 22 июня содержала телеграмму адмирала Того о полученной от китайских контрабандистов информации касательно возможного подрыва на минах 3–4 днями ранее 2 русских миноносцев близ Порт-Артура и доклад капитана 2-го ранга Мори по результатам беседы с вернувшимся оттуда же 19 июня американским журналистом о завершении ремонтных работ на «Цесаревиче» и «Ретвизане», и поддержании в постоянной готовности к выходу в море нескольких боевых кораблей[276].

Тем не менее хорошо поставленная в Объединённом флоте разведывательная служба позволила Того своевременно обнаружить выход ТОЭ из Порт-Артура. Радиограмму об этом штаб флота получил утром 23 июня от командующего 3-й эскадрой контр-адмирала Дэва Сигэто, чей 1-й дивизион эсминцев осуществлял блокаду и первым обнаружил появление противника. Действуя по заранее разработанному плану, Того стянул к Порт-Артуру основные силы своего флота, которые, по оценке командующего ТОЭ контр-адмирала В.К. Витгефта, были в 2,5 раза сильнее его средней артиллерии, имели преимущество хода и сильный быстроходный отряд крейсеров. Поэтому русское соединение вернулось в Порт-Артур[277].

Кульминацией российско-японского противостояния в Жёлтом море стало сражение 10 августа эскадры Витгефта и Объединённого флота. Инициатором ухода русских боевых кораблей во Владивосток стал наместник Е.И. Алексеева, надеявшийся таким образом парализовать японские морские сообщения до прихода 2-й Тихоокеанской эскадры, после соединения с которой «японский флот может быть уничтожен, господство морем перейдёт в наши руки, а вместе с этим японская соединённая армия, лишённая снабжения и подкрепления, должна будет отступить в Корею и быть сброшенной в море»[278]. Несмотря на возражения Витгефта (наличие плотных минных постановок на рейде, значительное превосходство флота противника в огневой мощи, невозможность обеспечить скрытность выхода кораблей в море), Алексеев 7 августа в категорической форме потребовал совершить переход, и три дня спустя корабли покинули Порт-Артур[279].

Резидент МГШ в Чифу капитан 2-го ранга Мори не располагал информацией о подготовке Тихоокеанской эскадры к выходу в море,