Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

4. Россия проводит учения по десантированию войск с кораблей в назначенном районе на севере Кореи.

Тем не менее 4 февраля на совещании у императора с участием гэнро, военного, военно-морского министров, министра иностранных дел, начальника ГШ было принято решение о разрыве дипломатических отношений с Россией и начале войны[253]. Хотя на следующий день Мори со ссылкой на агентурное сообщение В.Д. Козлова проинформировал 3-е отделение МГШ о прибытии 4 февраля Тихоокеанской эскадры почти в полном составе в Дальний, маховик войны уже был раскручен и остановить его не представлялось возможным: главнокомандующий Объединённым флотом получил приказ готовиться к выходу в море 6 февраля для уничтожения сил противника в Порт-Артуре и Инчхоне и высадки императорских войск в Корее. Другой директивой командующему 3-м флотом предписывалось взять под контроль Корейский пролив[254].

К этому моменту военно-морские силы России на Дальнем Востоке насчитывали 7 эскадренных броненосцев, 4 броненосных крейсера, 7 крейсеров 1-го и 2-го рангов, 7 канонерских лодок, 25 эсминцев, 10 миноносцев, 2 минных крейсера и 2 минных транспорта. Японский флот был представлен 6 эскадренными броненосцами, 6 броненосными крейсерами, 15 бронепалубными крейсерами 2-го и 3-го классов, 19 эсминцами, 28 миноносцами. К 4 февраля в его состав вошли все спланированные программой 1895–1896 гг. эскадренные броненосцы, броненосные крейсеры и бронепалубные крейсеры 2-го класса, 1 из 3 бронепалубных крейсеров 3-го класса, 19 из 23 эсминцев, 19 из 63 миноносцев[255].

С началом боевых действий военно-политическое руководство Японии образовало 11 февраля Императорскую верховную ставку в составе 2 равнозначных управлений – армии и флота. 3-е отделение МГШ стало рабочим аппаратом разведывательной службы штабного управления флота. Из 12 штабных офицеров за сбор и обработку разведывательной информации отвечали хорошо изучившие в предвоенный период Дальневосточный морской театр капитаны 2-го ранга Мори Ёситаро, Иноути Кинтаро, капитан 3-го ранга Танака Котаро и капитан-лейтенант Идзюин Сюн во главе с начальником 3-го отделения капитаном 1-го ранга Эгасира Ясутаро[256].

Поступавшая в центральный аппарат флотской разведки информация продолжала аккумулироваться в виде разведывательных сводок, которые в связи с образованием Ставки с 11 февраля именовались «Дайкайдзё» («Разведывательная информация штабного управления флота Императорской верховной ставки»). Каждая сводка, как правило, содержала одно сообщение от источника, без указания установочных данных или псевдонима агента. Сотрудники 3-го отделения МГШ практически не давали оценку помещаемым в сводках данным и, за исключением «охоты» на 2-ю Тихоокеанскую эскадру, воздерживались от подготовки обобщающих разведывательных отчётов.

Информация о состоянии российского флота в целом и его межтеатровых переходах поступала в Токио от военно-морских атташе в Великобритании, Германии, Корее, Франции, США, военных атташе в Австро-Венгрии, Великобритании, Германии, Франции и Швеции, дипломатических миссий в Вене, Гэндзане, Лондоне, Париже, Пекине, Сеуле, Сингапуре, Гонконге, Тяньцзине, Шанхае, отделений компаний «Мицуи буссан» и «Нихон юсэн кайся», различных печатных изданий.

Непосредственно сбором разведывательной информации по Порт-Артуру с позиций Чифу занимались легальный резидент МГШ капитан 2-го ранга Мори Ёситаро и сменивший его в декабре 1904 г. капитан 1-го ранга Ниси Синрокуро («Китагава Итиро»), легальный резидент ГШ майор Морита Тосито и консул Мидзуно Кокити. Источниками их сведений выступали эвакуировавшиеся из Порт-Артура китайцы, индусы и европейцы, команды иностранных судов, а также периодически выводимая туда китайская агентура. Часть информации поступала в 3-е отделение от посещавших Порт-Артур офицеров разведки армии и флота Великобритании. Кроме того, заслуживающие внимания сведения военно-морской разведке предоставляли прикомандированный к консульству в Инчхоне в марте – июне 1904 г. капитан 2-го ранга Тонами Куракити, военный атташе при японском посольстве в Париже, генеральные консулы в Шанхае и Тяньцзине, отделения газеты «Осака – Асахи симбунся» и «Осака майнити симбунся» в Чифу и Шанхае[257].

Ещё одним источником информации были трофейные документы русских военнослужащих: корабли Объединённого флота задерживали пытавшиеся прорваться из блокированного Порт-Артура в Чифу и Инкоу джонки, на которых находили, конфисковывали и передавали для обработки в МГШ личную переписку солдат, матросов и офицеров гарнизона. При этом все письма были написаны унтер-офицерами и, хотя они содержали некоторую информацию об обстановке в блокированной крепости, перед отправкой проходили цензуру. Писем от офицеров (судя по почерку) захватить ни разу не удалось[258].

Особое значение для флотской разведки имело поддержание надёжной и оперативной связи с ценным источником в Порт-Артуре В.Д. Козловым, для чего в Шанхае перед вой ной была организована специальная резидентура. Однако в силу различных причин задействовать этот канал связи РУ МГШ не смогло.

Чтобы проинструктировать Козлова, выдать ему деньги и изучить обстановку в порту, 8 февраля Мори и Мидзуно прибыли в Порт-Артур под предлогом эвакуации японской колонии. Сам агент по этому поводу позднее писал:

«Мы договорились, что я буду направлять сообщения господину Мори на имя торговой компании „Тэйлор“ в Чифу. С того времени я отправил из Порт-Артура 5 телеграмм о перемещениях воинских частей и эскадры, действиях адмирала Алексеева, а также об обстановке в гарнизоне крепости и в порту.

Позднее из-за значительного ужесточения цензуры при отправке корреспонденции и отсутствия у меня иных способов передачи информации я временно прекратил ведение разведки.

Однако к 8 [21] февраля я свёл шапочное знакомство с немкой Лулу Раймонд и смог [через неё] отправить подробный доклад о действиях русской армии и русской эскадры: эта женщина на пароходе „Handza“ отплыла в Чифу, где должна была вручить моё сообщение в руки японскому консулу. Кроме того, я присовокупил к докладу просьбу консулу вручить Раймонд денежное вознаграждение (сколько конкретно, уже не помню).

Позднее, 26 апреля [9 мая 1904 г.], я отправил из корейского города Кайгэн в Сеул 1 корейца с подробной и разноплановой разведывательной информацией на имя япон ского штаба. 4 [17] февраля 1905 г., накануне Мукденского сражения, я с помощью китайцев послал через Синьмин в Чифу исчерпывающий доклад о передвижениях и дислокации русской армии. Благодаря своей репутации военного корреспондента я сопровождал Куропаткина и таким образом имел возможность узнавать множество интересных сведений»[259].

Среди сохранившихся шифротелеграмм капитана 2-го ранга Мори в адрес МГШ к сообщениям от Козлова, вероятно, относятся доклады за 28 февраля, 22, 25 марта и 8 мая, в которых резидент ссылался на некоего Рута («Источник»): первый касался перехода отряда контр-адмирала А.А. Вирениуса, второй – обстрела императорским флотом сигнальной станции на о. Саньшаньдао, третий – результатов артиллерийского боя 22 марта между «Ретвизаном» и японскими эскадренными броненосцами «Фудзи» и «Ясима», четвёртый – планов Алексеева по деблокаде Порт-Артура[260].

Сложности с получением достоверной информации о замыслах командования ТОЭ, повреждениях