Принцесса Дюны - Брайан Херберт

служила советницей ситча Табр еще до того, как родилась бабушка Чани.

– Но это не все, что я хотела бы знать, преподобная мать. Помимо мечты моего отца, мне нужно узнать больше о жизни фрименов, о том, как слушать Шай-Хулуда и делать то, что лучше для нашего народа.

– Разве мечта твоего отца – это не самое лучшее для нашего народа? Все эти плантации, оросительные системы, хранилища воды? Это то, к чему мы стремимся.

Чани глотнула горького кофе и опустила взгляд:

– Он хорошо меня учит, так же хорошо, как моя мать учила меня разбираться в травах, но вы понимаете то, чего они никогда не могли понять. Вы понимаете то, чего не понимаю я. Объясните мне философию, стоящую за нашими молитвами и мечтами фрименов. Расскажите мне о Махди и Шай-Хулуде.

– Надо думать, многое об этом ты уже знаешь? – Рамалло поставила свою чашку на поднос и посмотрела на пламенеющий закат. – Этому учат всех детей в племени.

Чани старалась не показать нетерпения:

– Я знаю то, чему меня учили, но хочу узнать больше!

Глаза старой женщины сверкнули:

– Вон что! Ты хочешь стать сайидиной. А ты сможешь быть одновременно сайидиной и планетологом?

Чани серьезно посмотрела на преподобную мать:

– Я Чани, дочь Лайета. Я могу быть кем угодно, но прежде всего я хочу быть фрименом!

– Ну что ж, на главный вопрос ты дала верный ответ. – Рамалло задумчиво кивнула. – Я научу тебя всему, что знаю, но не сомневаюсь, что еще больше ты узнаешь самостоятельно.

Обе луны пустынной планеты сегодня взошли рано, и Чани наблюдала, как их яркие диски поднимаются над горизонтом. Когда небосвод усыпали звезды, собеседницы некоторое время сидели в молчании, попивая меланжевый кофе, чувствуя себя умиротворенно вдали от толпы соплеменников.

Чани знала, что высоко на орбите курсирует множество кораблей, и ее тревожило их незримое присутствие. Девушка старалась отогнать от себя беспокойство и ценила этот памятный момент – она сидит здесь в компании преподобной матери ситча, пытаясь разрешить важные вопросы о своем месте во Вселенной и о том, кто она есть.

Внезапно высоко в темном небе возникла оранжевая линия – будто чей-то палец провел черту, окруженную размытым пятном падающих звезд. Метеоры ярко вспыхивали, сгорая в атмосфере.

У Чани перехватило дыхание, и Рамалло тоже во все глаза смотрела на космическое зрелище.

Высоко над головой, сгорая, кружились обломки чего-то неизвестного. Они эффектно искрились и гасли задолго до падения на поверхность планеты.

– Интересно, что это? – пробормотала Чани.

Рамалло допила свою чашку кофе и удовлетворенно откинулась на подушку. Сложив узловатые ладони на коленях, она посмотрела на Чани:

– Это знак, дитя мое, который ты должна истолковать.

Девушка не знала, как правильно истолковать это явление, но не сомневалась, что разобралась в себе и приняла верное решение о том, чем хочет заниматься.

Я обещаю посвятить всю свою жизнь целям Школы Матерей, ставя Сестринство выше любых личных и семейных забот.

Из клятвы послушницы

Две женщины в мантиях – одна молодая, другая очень старая – спустились на подземный этаж дворца в уединенную комнату с толстыми выпуклыми стенами-аквариумами. Это жутковатое тихое место заливал слабый голубой свет, и здесь они могли разговаривать, не опасаясь чужих ушей. Преподобная мать Мохайем тщательно все осмотрела, чтобы убедиться в отсутствии подслушивающих устройств. Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал то, что она собиралась сказать принцессе Ирулан.

Крупные хищные рыбы плавали вокруг, с мягким шуршанием задевая прозрачные стены из бронестекла. Покосившись на Вещающую Истину, Ирулан отметила, что та выглядит взволнованной, хотя и пытается скрыть эмоции. Мохайем мало что сказала принцессе во время их спуска на подземные уровни, не объясняя причин этой конфиденциальной встречи, а просто велела идти с ней, и ее бывшей ученице пришлось повиноваться.

Однако Ирулан помнила, что она еще и наследная принцесса. Когда обе женщины оказались в прозрачном проходе между двумя большими резервуарами, она заговорила:

– Вас явно что-то гнетет, преподобная мать – как и меня.

Похоже, Мохайем не ожидала, что Ирулан первой нарушит тяжелое молчание.

– Нетерпеливое дитя! Что ж, хорошо, выкладывай, что у тебя на уме. Вопрос, который хочу обсудить я, наверняка займет больше времени.

Из уважения к наставнице Ирулан проигнорировала ее снисходительно-пренебрежительный тон. Применив придворный опыт, принцесса подумала о своем положении и напомнила себе, что она больше не простая послушница в Школе Матерей.

– Я уверена, что в миссии на Отаке капитан Зенха потерпел неудачу из-за моего отца! Поскольку Император не счел этого мужчину достойным женихом для меня, он решил все сделать по-своему. Ему мало было просто отказать – он захотел подорвать репутацию этого человека и выставить его на публичный позор, даже если это будет стоить жизни тысячам верных имперских солдат!

Мохайем окинула ее оценивающим взглядом:

– Ты хочешь сказать, что Император пошел бы на такое?

Уже обдумав этот вопрос, Ирулан быстро ответила:

– Да! И я хочу знать, имеете ли вы какое-либо отношение к этому жестокому плану.

Преподобная мать вскинула брови:

– С чего бы мне лезть в такое дело?

– Потому что вы следите за селекционным индексом Бинэ Гессерит и сочли Моко Зенху неподходящим генетическим партнером для меня, с неправильной родословной. Вы могли уговорить отца перечеркнуть ему возможность жениться на мне. Вы больше, чем Вещающая Истину при Императоре; он ценит ваши советы.

Старая женщина хрипло усмехнулась:

– Пожалуй, так и есть, но в данном случае мне не пришлось вмешиваться. Предложение Зенхи выглядело абсурдным с того самого момента, как прозвучало, и Император решил вопрос таким образом, чтобы другие нежелательные женихи никогда не осмелились просить твоей руки. Я не волновалась по этому поводу. – Она прищурила свои темные глаза: – Я не имею к этому никакого отношения. Впрочем, если бы твой отец попросил моего совета – чего он не сделал, – я сказала бы ему, что флотский капитан неподходящая партия для принцессы крови, как и для любой сестры Бинэ Гессерит.

Хотя Ирулан и не имела ясновидческих способностей, она не думала, что Мохайем лжет.

– То есть вы подтверждаете, что я есть в селекционных списках Школы Матерей?

Мохайем улыбнулась, и глубокие морщины вокруг ее губ разгладились:

– Каждая сестра внесена в тот или иной селекционный список. Ты старшая дочь Шаддама Коррино и леди Анирул, Бинэ Гессерит Скрытого ранга. Разумеется, твоя родословная представляет для нас исключительный интерес. Необходимо соблюдать определенные стандарты.

– Значит, Зенха был обречен на провал с того момента, как эта идея пришла ему в