Принцесса Дюны - Брайан Херберт

сделал множество снимков, облетая загадочный спутник. Ему потребуется предъявить доказательства начальству, когда он вернется на Джанкшин.

Полностью сосредоточившись, Серелло пришел к выводу, что загадочная конструкция изначально была регистрационным самописцем связи – бесхитростным устройством, которое может принимать закодированные передачи и сохранять их для последующего извлечения по запросу. Многочисленные объективы и системы наблюдения, даже ричесианские зеркала, смотрели строго вниз – на пустыню.

Сперва мелькнула мысль, не принадлежит ли этот секретный спутник барону Харконнену. Его Дом больше всего выигрывал от возможности наблюдать за пустынной планетой, составлять погодные карты и фиксировать перемещения контрабандистов по бескрайним песчаным просторам. Серелло знал о честолюбии барона и о его постоянно растущей потребности в прибыли, а также о полном отсутствии у него моральных принципов. Однако непохоже, что это устройство построено Харконненами. Серелло присмотрелся внимательнее.

Используя способности ментата, он вспомнил детали, которые знал из тысяч академических часов, и пришел к выводу, что конструкция разработана тлейлаксу. Каким-то образом мерзкие тлейлаксу вывели этот несанкционированный объект на орбиту над Арракисом.

Теперь все вставало на свои места. Вице-директор КАНИКТ Малина Ару дала ему фундаментальную подсказку.

Он еще раз вспомнил свою встречу с Мастером Тлейлаксу Гибли и необычную настойчивость, с которой тот стремился пожать руку Серелло, грубость его ладони, ощущение, что это прикосновение содрало часть кожи…

Соскоб? Для получения образца клеточной ткани? Серелло происходит из той же семьи, что и погибший Навигатор. Как старгайд, он тоже имеет усиленные способности. Намеревался ли тлейлаксу использовать образцы его клеток для выращивания клонов? Для создания усовершенствованных человеческих существ? И если да, то с какой целью?

Его гнев нарастал.

Генетические кудесники Тлейлаксу могут проводить эксперименты с неповрежденным телом Навигатора. Будут ли они производить биологические исследования, составлять объемную карту увеличенного головного мозга прадеда Серелло – после того, как вырежут его из черепа?

Хуже того, вдруг они попытаются вырастить гхола – клона в чане, – используя клетки трупа? Что они могут сделать с клоном Навигатора?

Прогнозы продолжали роиться в голове Серелло. Бинэ Тлейлаксу не делают ничего, что не приносит им пользы. Есть ли в этом какой-то коммерческий резон? Попытаются ли они продать Навигатора-гхола? Кому? Будут ли они сравнивать клетки Серелло и клетки его прадеда, чтобы выделить их общую ДНК и создать что-то большее?

Терзаемый этими мыслями, Серелло почувствовал себя плохо. Имеются ли у тлейлаксу планы по строительству собственных межзвездных кораблей с собственными Навигаторами-гхола в экипажах, независимыми от Космической Гильдии? Чтобы летать, куда им заблагорассудится, без платы за перевозку, без присмотра? Возможно ли, что они создадут военный флот под управлением измененных Навигаторов, подобно тому, как они порочным образом изменяют ментатов и Мастеров меча?

Ни одна из этих возможностей не несет в себе ничего хорошего. Он должен уничтожить спутник!

Руки Серелло задвигались, виртуально подключенные к системам его шарообразного корабля. Связавшись с корветами сопровождения, он приказал уничтожить нелегальный спутник. Подозревая, что помимо стелс-покрытия устройство может иметь энергетический щит, он велел одному из пилотов не использовать лазерное оружие, а пустить ракету. Мгновение спустя корвет выстрелил, и ракета попала в висящую над головой чужую конструкцию.

Спутник взорвался, превратившись в облако раскаленных обломков. Крупные куски обшивки сошли на более низкую орбиту, описывая сужающиеся круги по спирали. Дальше они войдут в атмосферу и сгорят в небе Арракиса.

У Серелло имелись все необходимые снимки и доказательства. Теперь ему предстояло вернуться на Джанкшин и выступить перед советом, чтобы рассказать о многочисленных преступлениях, совершенных тлейлаксу.

Он развернул корабль и полетел обратно к галактическому лайнеру.

Пустыня – это сердце и душа фрименов. Злые ветры могут изменить рисунок дюн, но сама пустыня останется вечной. Как и фримены.

Стилгар, наиб ситча Табр

Закрыв за собой герметичную дверь, Чани шагнула на широкий каменный выступ, служивший наблюдательным пунктом. Этот природный балкон сегодня выбрали местом приватной встречи. Персонал уже поставил там низкий столик и разложил подушки, но кофейный сервиз с меланжевым кофе Чани принесла сама. Расписной кофейник, две маленькие чашечки и серебряный поднос вызывали в ее воображении образы стремительных космических кораблей и императорских дворцов. Загадочные буквы, выгравированные на подносе, прочитать она не могла, это был неизвестный ей язык – ни чакобса, ни галактический. Этот сервиз ее отец получил в подарок от одного карфагского купца, который хотел угодить имперскому планетологу. Лайет-Кайнс принял дорогое подношение, но не счел себя обязанным предоставить в ответ секретные знания. Когда торговец возмутился, Лайет лишь пожал плечами и обвел рукой окрестности:

– Пустыня доступна всякому. Научитесь видеть, и вы будете знать о ней столько же, сколько любой другой.

Ради сегодняшней особой встречи Чани выбрала именно этот сервиз, поскольку знала его ценность для отца и хотела произвести впечатление на преподобную мать Рамалло.

Пожилая женщина уже сидела на низкой подушке возле стола, под камуфляжным тентом. В ожидании Чани Рамалло смотрела на волнистые дюны. Девушка тоже замерла, когда вышла, чтобы оценить красоту заката и переходящего в сумерки дня. Вдыхая запах меланжевого кофе, щекотавший ноздри, она наблюдала, как небо над пустыней расцветает яркими красками – насыщенно-алой и пурпурной, словно на палитре художника.

– Сегодня особенно красивый вечер, преподобная мать. – Чани поставила поднос на стол, затем поудобнее устроилась напротив старухи.

Рамалло продолжала смотреть вдаль из-под тента:

– Пустыня всегда прекрасна. Ее красоту могут оценить даже пришельцы из иных миров. Но только мы понимаем пустыню и всю ее ценность.

– Мы будем беречь ее и защищать! – пообещала Чани. Она налила полчашки крепкого кофе преподобной матери, затем себе. Влагонепроницаемая дверь отделяла их от суеты ситча, так что они могли насладиться этим моментом спокойствия, не опасаясь, что их потревожат. – Только научите меня, как это лучше сделать!

Рамалло обратила свои ярко-голубые глаза к собеседнице. Глубокие морщины пролегали по всему ее лицу, столь же извилистые, как волны в море дюн. Она поднесла чашку с кофе к губам, но не отпила, а просто вдохнула поднимающийся пар.

– Разве не дело твоего отца учить тебя этому? У планетолога можно многое узнать.

Чани вздохнула:

– Да, отец объясняет мне разные науки, и я его слушаю. Он даже хочет, чтобы я понимала безумный образ мышления чужаков. Говорит, что я не обязана думать, как они, но должна рассматривать их как полезный инструмент.

– Он прав. – Похоже, Рамалло было вполне удобно сидеть на подушке, хотя пожилая дама давно перешагнула полуторавековой возраст. Она излучала глубокую мудрость прожитых лет. Всю жизнь Рамалло провела среди обитателей пустыни, знала их религию и