Жестокие звезды - Константин Кривцун

– Кед запретил мне оставить ребенка при себе, – тяжело вздохнула Полина. – Сказал, что отнесет его на станцию сразу после родов.

Я опешил.

– Но почему?

– Скоро зима, лишняя обуза, лишняя еда. Он сказал, что ребенок все равно не выживет здесь… И я больше его не увижу…

– Не может быть, – я покачал головой.

– Выпей! – Полина отхлебнула из бутылки и протянула ее мне.

Я сделал два глотка и занюхал рукавом.

– Не понимаю. Почему Кед так с тобой?

– Ты что, до сих пор не видишь, что Кеду на все наплевать? – Полина отобрала у меня бутылку. – Кед хочет быть у руля, у него есть какая-то своя цель. А до меня и моей жизни Кеду дела нет!

– Я поговорю с ним! – сказал я. – Он совсем с ума сошел!

– Я пыталась говорить, – невесело усмехнулась Полина и отпила самогона. – Он ударил меня и послал домой. Сказал, что если я буду возмущаться, то он после родов выгонит меня вместе с Димой в лес.

– Димой?

– Я… Я так назвала будущего сына.

Я взял у Полины бутылку и бросил в кусты.

– Тебе вообще пить нельзя! Я сам поговорю с Кедом. Если он не послушает меня – уходи к станции. Там тебя должны принять!

– Ты уверен, Сережа?

– Уверен, – как можно тверже произнес я.

– Навряд ли я на станции буду кому-нибудь нужна. С ребенком в подоле…

Откуда во мне взялся этот героизм? Что особенного было в некрасивой Полине, похожей больше на парня, чем на девушку? Почему я защищаю ее?

Мне ведь вообще наплевать на это существование без будущего.

Я всего лишь хотел улететь на Край и работать на пользу нашей страны. А вместо этого прозябаю здесь, невиновный, преданный и втравленный в непонятную жестокую игру.

Нет, я все-таки поговорю с Кедом. Если не во имя себя, то во имя правды. Потому что Кед не имеет права бить женщин и решать, кому жить, а кому нет. Он ведь не бог, в конце концов!

И я в очередной раз понял, что вокруг не друзья. Все здесь нарушили закон, сознательно или бессознательно. Все были за чертой, а значит, им захочется переступить ее снова. И нельзя доверять никому.

Самогон ударил в голову.

Мы с Полиной пошли дальше. Лес почти закончился. Начались поросшие жесткой травой поля, кое-где разбавленные кустарником.

Впереди из зарослей кустов показался огромный камень, целая скала, принесенная сюда тающим ледником. Я ощутил, что за глыбой кто-то прячется.

– Полина, идем назад! Тут уже ни грибов, ни леса нет.

– Да, конечно, – девушка смущенно улыбнулась. – Чего-то мы и вправду к самым горам уже вышли…

Но спокойно уйти нам не дали.

Увидев, что мы разворачиваемся, из укрытия выскочили три грязных и сморщенных мужика. Хоть они и были вооружены, я подумал, что не в засаде они сидели, поджидая путников, – в такой глуши народ появляется редко. Мужики просто охраняли свои земли. Скорее всего, они просто жили где-то на склоне горы.

Я ощущал в бандитах жажду наживы, голод и похоть. Они радовались несказанной удаче – два путника, один из которых ко всему прочему еще и женщина! Меня собирались убить, а Полину – изнасиловать.

Но все равно, какими бы уродами мужики ни казались, прежде всего нужно попробовать завязать диалог.

– День добрый! – крикнул я незнакомцам. – Что вам нужно?

Мне не ответили. Один из мужиков вытащил погнутый нож, другие поудобнее перехватили дубины.

– Вы не против, если мы пойдем своей дорогой? – спросил я.

Мужики, заорав, кинулись ко мне и Полине.

Пока они бежали, я отшвырнул корзину, подхватил Полину под локоть и бросился наутек.

Хороший воин не тот, кто умеет и любит драться. Хороший воин, прежде всего, тот, кто побеждает без драки. Впрочем, хорошим воином я никогда не был. Просто сражаться с тремя дикими мужиками мне не особенно хотелось.

Полина, на удивление, бегала неплохо, и мы быстро оторвались от преследователей. Вскоре мы уже смогли сбавить темп и перейти на шаг.

Выйдя на склон оврага, мы стали решать, как теперь попасть в деревню. Девушке почему-то казалось, что нам нужно идти в другом направлении.

– Говорю тебе, нам туда! – я снова указал на сосновый бор с той стороны оврага. – Ты ведь вроде как доверяешь мне? Вот и поверь!

– Но когда мы шли к холмам, солнце было там! – упорствовала Полина. – Значит, теперь оно должно светить отсюда!

– Черт! – я начинал закипать. – За нами еще пять минут назад гнались какие-то уроды с дубинами. Думаешь, мы далеко от них сейчас? В общем, ты как хочешь, а я спускаюсь. Нам точно туда!

Я решительно пошел вперед, но неожиданно запнулся за корень и, упав на спину, покатился вниз по склону.

– Сережа! – в панике закричала Полина.

Матерясь и обдирая бока о кусты и камни, я тщетно пытался затормозить. Последнее, что я запомнил, перед тем как провалиться во тьму, был ствол сосны.

– Меня зовут Наблюдатель, – существо забавно морщится и трет щеку тонкой рукой.

– Сергей, – говорю я. Абсолютно не нервничаю, я ожидал встретить этого чужака. – Ты ведь все знаешь об Изначальных, не так ли?

– Да, – инопланетянин вздрагивает, я понимаю, что он так смеется. – Я ведь был в момент создания прецедента рядом с планетой. А потом был у вас. Я – Наблюдатель…

В моей голове что-то щелкает. Я что-то понимаю. Только ткань сна уже спадает с глаз.

Надо мной наклонилась встревоженная Полина. Оказывается, я лежал на траве, раскинув руки, и стонал. С помощью девушки мне удалось встать.

Я почти не запомнил, как мы вернулись. Жутко болела голова. Меня пару раз вырвало – похоже, что я заработал сотрясение.

По возвращении меня уложили спать в хижину, и проснулся я уже на следующее утро.

Солнце стояло высоко, и я не понимал, почему никто до сих пор не разбудил меня. Сегодня ведь я должен был собирать из разлома подросший псилин.

Снаружи донеслись окрики и чей-то топот. Я невольно заволновался. С деревней что-то стряслось!

Я встал, и внутренности мои совершили сальто-мортале – желудок прыгнул к горлу и заставил согнуться. Изо рта текла желчь – в животе со вчерашнего дня ничего не осталось. Я преодолел себя и кое-как вышел на улицу.

На нас действительно напали. Бой еще не начался, но по мельтешению людей и отчаянным попыткам Кеда правильно выстроить их по периметру забора я определил, что дела плохи. Селением овладевала паника.

– Что происходит? – поймал я за рукав массивного Мишу.

– Атака! Часовые сообщили. Пытались ночью поджечь, а теперь идут на штурм! С ними еще и твари из Колодца!

Значит, я многое проспал.

– Кто напал? – выдавил я.

– Враги…

Враги – это соседи, банда Жирного. А вот что нам ожидать от тварей из Колодца?

– Что за твари-то? – спросил я.

Но Миша уже унесся, оставив мой вопрос без внимания.

В голове по-прежнему пульсировала боль. На языке чувствовался мерзкий соленый привкус.

Черт! Как все не вовремя! Надо ж было вчера так оступиться!

Я вернулся в хижину и взял кинжал. На всякий случай прихватил еще и копье.

Борясь с головной болью, побежал к забору, кое-как забрался на помост и очутился неподалеку от Кеда.

Противник уже показался из леса.

Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы унять головокружение, я спросил у бывшего капитана:

– Выстоим ли? Может, уйти в лес?

– Нажрался, свалился в яму, а теперь и вовсе решил сбежать?! – рявкнул Кед.

Ко мне сразу обернулись несколько человек. Взгляды их не были добрыми.

– Я просто предложил! – постарался загладить ситуацию я. – Все в порядке!

– Про твою пьянку мы после еще поговорим! – пообещал Кед, а потом обернулся к остальным: – Готовсь!!!

Голос командира потонул в ответном крике почти сотни человек.

– Ура!!! – раздирая горло, заорали люди.

В кровь хлынул адреналин. Все мысли отошли на второй план. Стало получше, боль как рукой сняло.

Я сосредоточенно наблюдал, как движутся к нам люди Жирного. Они выбегали из-под сени деревьев, держа в руках копья и щиты, и я все ждал, когда река воинов иссякнет. Не дождался. Создавалось ощущение, что весь остров Забвения вышел на этот бой против нас.

Много-много бойцов. Почти все мужчины. Высокие, сильные. Некоторые тащат осадные лестницы.

По примеру стоящих рядом товарищей я заткнул за пояс кинжал и сжал двумя руками копье.

Тридцать метров.

Такой массовой драки у нас еще не было. Сотни людей против нас. И твари. Говорили, что будут какие-то твари. Пока их не видно, но я чувствую, что они там. И вся надежда только на Кеда, каким бы плохим он ни был. Если предводителя убьют, тогда и всем остальным конец.

Двадцать метров.

Держу копье. Хорошо гады бегут, красиво. Только Жирного тоже чего-то не видать. Где ж ты, дорогой?

Десять метров.

Ладно, черт с ним, с Жирным. Уже сейчас. Сейчас начнется! Твою ма-а-ать!!!

Первая волна нападающих прыгает в ров и ставит над головой щиты, вторая – становится на этот живой мост и с силой врезается в частокол.

Удар…

Мимо просвистело копье, мое оружие уперлась во что-то твердое, а сам я чуть не упал от резкого толчка. В глаза брызнула то ли чужая кровь, то ли просто грязная жижа.