Эмоции в семье - Екатерина Алексеевна Бурмистрова

Еще не нужно ругать себя, если что-то не вышло. Если вы старались эту эмоциональную волну затормозить, превратить в камень, но все пошло не так, очень важно фиксироваться не на неудаче, а на том, что вы пробовали и сколько-то продержались.

Очень важно уменьшать разрушительность подобных гневных вспышек. Если вас все равно снесло и вы присоединились к эмоции ребенка, надо понять, насколько сильно вы присоединились.

Как вспышки гнева связаны с возрастом ребенка

Еще про детский гнев нужно знать, что, помимо конституциональной предрасположенности, вспышки очень сильно связаны с возрастом. Ребенок очень быстро растет, на каждой ступеньке развития у него собственная задача и разные темы вспышек. Мне кажется, очень важно не только знать типичные ситуации, в которых у ребенка происходят вспышки, но и понимать их примеры.

Например, такая загадочная штука для детей полутора-двух лет – эффект плохой формы. Это когда вы дали ребенку две половинки печеньки, а это ему не подходит – и все, страшный плач и крик, потому что ребенок в этом возрасте не понимает, что две половинки печеньки – это фактически та же самая печенька. Или надкушенное яблоко, или открытый вами, а не ребенком пакетик с соком вызывают страшный гнев! Почищенный банан, первая ложка, которую взяла мама, а не ребенок. К трем или четырем годам вспышки такого типа вообще проходят.

Следующая ступенька развития два – два с половино года – тут типичные вспышки от нехватки слов. Ребенок пытается вам что-то сказать, но у него не хватает лексического запаса, и в какой-то момент он переходит на крик. «Дай мне теточку». – «Салфеточку?» – «Нет». – «Тебе котлеточку?» – «Нет, мне теточку». – «Табуреточку?» – «Мне теточку, теточку, теточку». Ему нужно было розеточку. Или, когда он пытается объяснить, что произошло на площадке, не может этого сделать, и после вашего непонимания начинается истерика.

Проходит еще год, словарный запас нарастает, и, если вы в контакте с ребенком и помогаете ему формулировать свои переживания, вспышки этого типа остаются в прошлом.

На сцену выходят новые. У ребенка трех-четырех лет достаточный словарный запас, он уже пережил печеньку, в этом возрасте он говорит: «Она же целая, сейчас я ее сложу, и она будет почти как новая». Но тут другие типичные возрастные затыки.

Классический пример: вы подходите к подъезду, приставляете ключ к домофону или набираете код сами либо подходите к лифту, нажимаете кнопку сами. Или приходит с работы папа, и вы первая показываете ему рисунок ребенка. Это то, что я называю «не тот сценарий». Классическая тема возрастных вспышек трех-четырех лет – он себе придумал, как все будет, у него в голове была картинка целостного хорошего сценария, как он заходит и счастливо нажимает кнопку лифта сам, или приходит домой и снимает ботинки сам, или сам показывает поделку папе. В голове один хороший сценарий, а если он ломается, ничего не получается. В три-четыре года очень типична так называемая возрастная ригидность.

Возрастная ригидность – когда у ребенка нет возможности представить себе другой сценарий.

В четыре-пять лет ребенок уже может справиться не с тем сценарием, например: «Я не могу приставить ключ к домофону. Ну ладно, я положу письмо в почтовый ящик». Или: «Ты не дала мне застегнуть самому куртку, но я застегну твою сумку».

Иногда календарный возраст ребенка может не совпадать с психологическим. При отложенном речевом развитии, если первые фразы он начал произносить не в два года, а в три, все это будет происходить позже. Все индивидуально, и мы смотрим не на календарный возраст, а на психологический.

В четыре-пять лет есть очень частый повод для гнева – нарушенные обещания. Это очень сложная история. Надо хорошо подумать, как справиться с эффектом кошмарной обиды, когда ребенок чувствует, что его подвели, предали, не поняли, что его как бы вычеркнули.

Что делать с возрастными вспышками гнева

Есть прекрасная пословица: «Надейся на лучшее, а готовься к худшему». Это не про составление негативной программы, а про реалистичный прогноз. Да, мы настраиваемся на худший вариант развития событий. Вот мы идем в магазин, берем с собой детей. Ребенок около стойки со сладким упадет, будет лежать на полу и бить ногами, требовать купить любимый чупа-чупс – мы настраиваемся, что будет именно такой поворот. И тогда мы ловим первые признаки раздражения, особенно подходя к стойке с чупа-чупсами.

Очень важно во время вспышки, особенно на людях, не пытаться воспитывать ребенка.

И вот вроде бы мы знаем, что надо настраиваться на худшее, ловить признаки раздражения и предупреждать вспышку. Мы помним, что во время вспышки не работает ни одна сигнальная система, у ребенка просто выключены все входы, он вообще ничего не воспринимает. Но под давлением реакций других взрослых людей, причем совершенно чужих, мы меняем понятную, работающую стратегию на что-то совершенно нам не близкое по убеждениям. Мы повторяем то, что видели в детстве – под давлением общественной реакции мы долбим ребенка, шпыняем, заставляем его, то есть делаем то, чего совершенно не хотим.

Когда вы сталкиваетесь с негативной реакцией на ребенка со стороны окружающих, хорошо бы в этот момент определить: что остается надолго, а что уходит и не возвращается. Например, эту тетю, которая сейчас вас ругает, нужно куда-то отодвинуть в своем сознании и представить, что это воздушный шарик, который улетит в небо. Мнение этого человека вы больше не услышите, и его оценка совершенно не важна. А со своим ребенком вы проведете всю жизнь. И это гораздо более значимо, чем все чужие слова, которые сейчас кажутся правильными и яркими, но потом вы про них и не вспомните.

Мне кажется, очень важно при реакции на гневную вспышку ребенка со стороны других помнить, что посторонние взрослые люди не имеют права вас оценивать. Но обычно об этом забывается, потому что ребенок орет – и вам кажется, что вы плохой родитель, а если это видят другие люди и что-то говорят о вас и о нем, это еще больше подогревает ощущение неуспешности.

В подобные моменты сметаются ориентиры, и мы начинаем действовать так, как не хотим, такой подход не работает – и за него потом становится обидно.

Когда вы сталкиваетесь со вспышкой гнева ребенка на людях, надо попытаться отключиться от окружающих и их оценок и сосредоточиться на том, что происходит с вами и с вашими отношениями с ребенком. Подумайте о том, что человек, который сталкивался со вспышками