Миф о «застое» - Алексей Владимирович Самсонов

Сталина. Начало “Холодной войны”» я писал, что в стране действовало хасидское подполье, члены которого имели связи с заграницей. Михаил сказал: «Дядя Лёвик, по-видимому, знает о том, что творится в нашей стране, больше обычных американцев. Думаю, все русские в Америке знают больше. Есть каналы связи, которые тянутся из Москвы и всех других районов. Не знаю, кто действует и как, но знаю, что эти каналы существуют» [378; с. 175].

А при чём здесь Поспелов?

За день до ареста Михаила он сказал Лазарю, что умер дядя Лёвик. Михаил пришёл домой к Лазарю и сказал:

– У меня дурные новости.

– Роза? Юрий? Аня, твоя жена?

– Нет, более близкий родственник. Мне только что звонил Фогельсон.

– Фогельсон? Кто это такой?

Михаил понял, что он не рассказал брату о Фогельсоне.

– Это тот самый человек, которого я видел в квартире дяди Лёвика в Бронксе. Помнишь, я тебе рассказывал? Я только позже узнал его фамилию.

– Хорошо… Фогельсон. И что из этого следует? [378; с. 206]. Михаил сказал, что Фогельсон сообщил о смерти дяди Лёвика, ему было 102 года.

И вот пленум 57-го года, на котором Каганович, Молотов и Маленков попытались сместить Хрущёва. После пленума Каганович пришёл в кабинет Хрущёва – в бывший кабинет Сталина. «Лазарь сидел на деревянном стуле с жёсткой спинкой напротив массивного письменного стола в просторном кабинете в Кремле. Это был кабинет Сталина… Лазарь чувствовал себя непривычно по эту сторону стола. Хрущёв, удобно устроился в кресле, сложив руки на животе и скрестив свои пальцы-обрубки. Это так отличалось от Сталина, который любил стоять, чтобы лучше видеть, что находится перед ним.

Лазарю было трудно говорить. В сущности, он просил своего бывшего протеже не убивать его. Хрущёв сначала не проронил ни слова, он сделал вид, что занят каким-то делом.

– Вы, видимо, удивлены доскональностью сведений, которыми я располагаю?

Лазарь только кивнул.

Хрущёв указал на четыре плотные папки с документами, лежавшими у него на столе. Каждая толщиной не менее 5 сантиметров.

– Как вам известно, работу для меня выполнил Поспелов. Лазарь знал это вполне определённо. Он снова кивнул.

– Мне удалось собрать информацию не только о том, что Вы делали, но о том, каким образом Вы мыслили. Всё должно быть проверено. Вы это прекрасно знаете. Вы были хорошим учителем. Даже дядя Лёвик и Моррис могли бы Вами гордиться.

Лазарь нахмурился. Хрущёв улыбнулся, по-волчьи оскалив зубы.

– Да, Лазарь Моисеевич, мы нашли о Вас и о Вашей семье всё, что могли. Это большая заслуга товарища Поспелова. Он большой специалист своего дела. Видите ли, Лазарь Моисеевич, Поспелов – еврей, так же как и Вы. А Вы этого не знали? И я заставляю одного еврея работать против другого, как это делали и Вы.

Лазарь ощутил выходящий наружу антисемитизм. Хрущёв получал от этого истинное наслаждение. Он снова сделал паузу.

– Знаете ли Вы, что настоящая фамилия Поспелова – Фогельсон?

Лазарь оторопел. Тот самый человек, который встречал дядю Лёвика в Бронксе? Тот самый, который знал Михаила и Морриса?» [378; с. 284–85].

Как видим, Михаил знал, что Фогельсон и Поспелов – один и тот же человек. В 1939 г. он работал заместителем начальника Управления пропаганды и агитации ЦК (1937– 40) и… был связующим звеном между хабадскими организациями в США и в СССР? Я не верю в то, что Михаил этого не знал. Но почему Лазарь не знал настоящую фамилию человека, с которым почти ежедневно встречался в ЦК?

Да, историю СССР ещё изучать и изучать. И вот что интересно: Поспелов окончил гимназию в Твери, а затем учился в Московской сельскохозяйственной академии; с 1917 – на партийной и профессорской работе в Твери. Так был ли он евреем? Или был русским, но другой веры, как, например, Горький?

После съезда польский Первый секретарь еврей Э. Охаб приказал размножить свой экземпляр доклада и продавать его в киосках по 20 злотых. Так что его мог купить любой желающий.

(С Охабом связан и такой факт. 24 октября 2006 года по РТР был показ фильм «Моссад. Неуловимые мстители». Одним из давших интервью для фильма был сотрудник «Моссада» Виктор Граевский, польский еврей. В 1956 г. он ещё жил в Варшаве, а отец с матерью – уже в Израиле. Любовницей Виктора была секретарша Охаба еврейка Люция Барановская. Виктор пришёл к ней в ЦК под видом того, что хочет договориться о вечернем свидании. Люция же передала ему копию «секретного доклада». Виктор отнёс доклад в израильское посольство.)

Так что «секретным» этот доклад был только для советских граждан, а не для Запада. Да и то – не для всех: текст доклада был роздан первым секретарям обкомов, чтобы те провели партсобрания. Но доклад не был напечатан. Ясно, что поползли слухи…

Из заявления ЦК КПК и ЦК Албанской партии труда: «Хрущёвская группа, вступив в сговор с империализмом и его марионеткой – кликой Тито, решила дискредитировать товарища Сталина, используя фальшивки, давно заготовленные империалистическими разведками и направленные в своё время их агенту – Берии. Решив расколоть КПСС, подорвать её изнутри, расколоть мировое коммунистическое движение, решив способствовать постепенному капиталистическому перерождению экономики и общественно-политической системы СССР, хрущевцы на XX съезде огласили антисталинские фальшивки в форме доклада “О преодолении последствий культа личности Сталина”. Доклад же этот до сих пор не опубликован в СССР и странах-сателлитах Кремля. Однако текст этого доклада был своевременно – до оглашения на съезде – передан сподручными Хрущёва на Запад и клике Тито…

Хрущёвцы изъяли из архивов многие важные документы, свидетельствующие об их активном участии в террористической деятельности скрытых и явных врагов народа. Хрущёвцы были главными вдохновителями и организаторами повсеместных арестов и доносительств, но свою вину за эти преступления они сперва свалили на своего “компаньона” Берию, а затем – на товарища Сталина, устраненного ими из-за боязни, что Сталин арестует и уничтожит их, подлых двурушников и предателей».

В докладе не было ни одного правдивого факта. Точнее, были «полуфакты»: например, пленум имел место, но говорили там совершенно не то, о чём говорил Хрущёв. Вот, например, в докладе Хрущёв говорил, что, мол, на январском (1938 г.) пленуме многие выступали против продолжения репрессий. В частности, Постышев. Но, на самом деле, на пленуме не было ни одного такого выступления. А сам Постышев не только не «выражал сомнения», но активно поддержал политику репрессий: арестовывал и буду арестовывать, пока не ликвидирую всех шпионов! И т. п.

Хрущёв не боялся, что его ложь будет опровергнута: из делегатов съезда мало кто был на тех пленумах, да