Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

она начала в храме. Никто не знает о нем больше, чем она, поэтому мы испытали много неудобств в течение двух лет, пока она спала. Новое ремесло еще не прижилось в Эренфесте; на самом деле, я предполагаю, что нам понадобится по крайней мере еще десять лет, прежде чем это произойдет.

Возможно, это должно было показаться странным Вилфриду, что обсуждаемый ребенок создал новое ремесло для личной выгоды еще до того, как она была крещена, или что она больше всего знала о нем, когда Фердинанд пребывал в храме в качестве её опекуна. Но он не понаслышке был знаком с глубиной её знаний и пагубной одержимостью книгами, поэтому принял на веру слова Сильвестра без особых сомнений.

— Действительно, держать Розмайн незамужней в течение десяти лет — это не вариант, когда другие герцогства уже проявляют к ней интерес… — размышлял вслух Вилфрид. Одно дело, когда мужчина остается неженатым, но в отношении незамужних женщин, после того, как им исполнялось двадцать лет, считалось что они уже прошли пору своего наибольшего расцвета и впереди их ждет только увядание. Если они намеревались выдать её замуж в другое герцогство, это должно было произойти в течение следующих шести или семи лет; про десять не стоило и говорить.

— Правильно. Не говоря уже о том, что если бы мы выдали Розмайн замуж в герцогство более высокого ранга, мы можем предположить, что оно скоро начнет развивать свою собственную печатную промышленность, — сказал Сильвестр. — И это было бы не совсем хорошо для Эренфеста.

Одержимость Розмайн книгами не была поводом для смеха — любой мог видеть, что она начнет распространять печатное дело, куда бы она ни пошла, и если бы она вышла замуж в процветающее герцогство с процветающими финансами и с обильной рабочей силой, их прогресс в отрасли печати превзошел бы то, чего добился Эренфест в мгновение ока.

Вилфрид сразу же понял, что, будучи эрцгерцогом, его отец принял правильное решение, не позволив Розмайн выйти замуж в другое герцогство.

— Кроме того, с ней слишком много всего неясного, — продолжил Сильвестр. — Мы не знаем, достаточно ли у неё здоровья чтобы она могла родить детей, и хотя Фердинанд говорит, что она становится здоровее с каждым днем с тех пор, как очнулась от юрева, у нас нет доказательств, что она останется здоровой и дальше.

До инцидента с отравлением, Розмайн была настолько слаба, что беготни или удара снежком было достаточно, чтобы она упала в обморок. У нее наблюдалось постепенное улучшение, но выздоровеет ли она настолько, чтобы считаться полностью здоровой? Те, кто выходил замуж в другие герцогства в качестве первых жен, часто обнаруживали, что их положение становится крайне шатким, если они не могут иметь детей.

— И это еще не все. Одержимость Розмайн книгами делает её мучительно невосприимчивой к происходящему вокруг неё, и она говорит и действует совершенно неподобающим для дворянина образом. Конечно, она получает высокие оценки, но её подобное поведение делает её проблемным ребенком. Она доставила тебе много хлопот в Королевской академии, верно? Представь, что она сможет натворить, перейдя в другое герцогство.

Розмайн… проблемный ребенок…?

Сильвестр говорил с кривой улыбкой, как будто не ожидал ничего, кроме согласия со стороны сына… но, по правде говоря, Вилфрид был потрясен услышанным до глубины души. Несмотря на то, что Розмайн сама только недавно прошла крещение, она выявила серьезные пробелы в его образовании, а затем составила для него расписание обучения, основанное на написанных ею самой книгах и играх. Она проходила обучение в качестве члена семьи эрцгерцога, одновременно выполняя свои обязанности в храме, каким-то образом умудрившись за считанные дни выучить то, на что у Вилфрида ушел целый месяц. Но сильнее всего его потрясло то, что несмотря на двухгодичный сон после защиты Шарлотты, ей все же удалось стать первой на курсе Королевской академии, получив лучшие оценки, чем все её сверстники.

И все же Сильвестр называл её проблемным ребенком. Вилфрид почувствовал, как его захлестнула волна разочарования: девочка, которая подняла планку на, казалось бы, недостижимую для него высоту, теперь была объявлена бывшей ничуть не лучше его. Как будто внезапно было обнаружено, что то, что он считал образцом совершенства, все это время имело ужасный изъян.

Но, если хорошенько подумать, отец прав…

Розмайн была эгоистична, когда дело касалось книг и библиотек — она никогда не проявляла сдержанности и не позволяла влиять на свое мнение. Кроме того, она создавала серьезные трудности во время светского общения, создав так много связей с королевскими особами и дворянами из более высокопоставленных герцогств. Дела пошли настолько плохо, что Сильвестр приказал ей не присутствовать на межгерцогском турнире и выпускной церемонии. Теперь Вилфрид понял, что это произошло потому, что его отец решил, что непринятие таких мер нанесло бы намного большой вред герцогству.

Теперь я понимаю… Она и вправду трудный ребенок.

Розмайн больше не была идеальным кандидатом в эрцгерцоги, находящимся вне досягаемости. Она стала главной причиной для беспокойства, той, чей выход замуж за другого герцога рисковал превратиться в источник неразрешимых проблем.

Когда Вилфрид кивнул в знак согласия, выражение лица Сильвестра немного омрачилось.

— Не говоря уже о том, что Розмайн, вероятно, захочет навсегда остаться в Эренфесте — сказал он. — По крайней мере, я хочу предоставить ей эту возможность.

У Розмайн, очевидно, была какая-то причина для желания остаться в Эренфесте. Вилфрид не был уверен, в чем заключалась эта причина, но ему это было не особенно любопытно. Если бы она вместо этого хотела выйти замуж за другого герцога, но её заставляли остаться в Эренфесте по политическим причинам, возможно, он был бы более заинтересован… но его интересовало кое-что другое.

— Я понимаю, почему мы не можем отправить Розмайна в другое герцогство… но зачем проводить её помолвку со мной?

— Потому что ты лучше всех подходишь для этого. Единственные члены эрцгерцогской семьи, за которых она может выйти замуж, — это ты, Фердинанд и Мельхиор.

Плюс лорд Бонифаций и сам Отец, но я понимаю почему он завел этот разговор.

— Мельхиора мы сразу сбрасываем со счетов, так как он не был крещен и,