Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

следовательно, не получит одобрения короля во время конференции эрцгерцогов весной. Фердинанд сейчас тоже не вариант, так как Лейзеганги хотят, чтобы он стал следующим эрцгерцогом.

— По какой причине? — спросил Вилфрид. — У дяди есть какая-то неприглядная история или что то еще, мешающие ему стать эрцгерцогом?

Как для Вилфрида, то Фердинанд был недосягаемо более опытным, знающим, умелым мужчиной, членом семьи эрцгерцогов, а не тем, с кем он мог бы соперничать после того, как достиг бы совершеннолетия. Он понимал, что его бабушка, Вероника, ненавидела Фердинанда и принимала самые крайние меры, чтобы помешать ему стать эрцгерцогом, потому что он не был её кровным родственником, но, похоже, между Сильвестром и Фердинандом не было никакой неприязни. И на самом деле, конечно, Фердинанд был бы хорошим эрцгерцогом.

— Было бы нехорошо, если бы Фердинанд стал следующим эрцгерцогом. Во-первых, общеизвестно, что он был раньше служителем храма, и даже если это было сделано для того, чтобы избежать постоянных нападок Матери, это все равно достаточно для политического скандала. Эту тему, без сомнения, будут поднимать каждый раз, когда мы будем враждовать с другим герцогством. — Сильвестр поморщился. — Он, вероятно, как-нибудь справился бы с этим и сам, но нам не нужно, чтобы он еще ломал голову ища противодействие и этому.

И снова Вилфрид понимающе кивнул. Он до этого не знал, что войти в храм было достаточно, чтобы запятнать репутацию дворянина.

— Во-вторых, Фердинанд, ставший эрцгерцогом, ослабил бы позиции тебя и твоих братьев и сестер. Невозможно избежать того, что к людям относятся по-разному в зависимости от того, насколько они близки к правящему Аубу. Шарлотта будет выходить замуж за герцога из другого герцогства, и перспективы её брака кардинально изменятся в зависимости от того, будет ли следующий эрцгерцог её братом по крови или моим сводным братом.

Вилфрид с трудом сглотнул; он совсем не подумал о будущем своих младших братьев и сестер. Из всех кандидатов в эрцгерцоги из других герцогств, с которыми он встречался в Королевской академии, немногие были в хороших отношениях со своими сводными братьями и сестрами.

Это было то, о чем он забыл — в конце концов, он и Розмайн хорошо ладили, как и Сильвестр и Фердинанд, — но к сводным братьям и сестрам обычно относились как к не родным.

— В-третьих, наши с Флоренсией кровные отношения с эрцгерцогской парой Френбельтага означают, что наши два герцогства тесно связаны. Невозможно было бы избежать разрыва наших дипломатических отношений, если бы мой сводный брат и приемная дочь заняли наше место, а мы не можем позволить себе наживать врагов на западе, когда мы и так уже в плохих отношениях с Аренсбахом на юге.

Вилфрид побледнел, вспомнив расположение их герцогства на карте. Фердинанд, женившийся на Розмайн и ставший следующим эрцгерцогом, удовлетворил бы Лейзегангов, но серьезно повредил бы отношениям между герцогствами. Те же самые сильные кровные связи, которые в настоящее время помогали Эренфесту, будут теперь вредить ему.

— И, наконец… Это личная причина, но это также самая важная причина для меня. Для Флоренсии Фердинанд, ставший эрцгерцогом, был бы пощечиной после всех тех лет, что она терпела оскорбления и нападки Матери. Я не могу так поступить с ней.

Флоренсия вышла замуж в Эренфест как первая жена Сильвестра и родила ему троих детей после того, как его страстные предложения руки и сердца покорили её. То, что его сводный брат и приемная дочь станут следующей эрцгерцогской парой, приведет к появлению и крайне активному распространению самых извращенных слухов среди других герцогств о том, что Флоренсия и ее дети должно быть в чем то ужасно неполноценны.

Это было бы пощечиной матери…?

Вероника бесконечно презирала Флоренсию, даже дошла до того, что отняла у неё её драгоценного сына в тот момент, когда он родился. Её поступки рвали Флоренсию на части, и только узнав об этом, Вилфрид понял, как сильно его любила мать. Он был согласен с Сильвестром всем сердцем — он не мог и не хотел вынуждать её испытывать еще больше печали и грусти, чем уже заставил.

— Я думал о том, чтобы женить Розмайн на высшем дворянине, но тогда мы не смогли бы оправданно пополнять ману Основания, — объяснил Сильвестр. — Лейзеганги тоже подняли бы шум. В общем, это была бы огромная потеря для Эренфеста.

— Я думаю, что тогда и вправду остаюсь только я… — сказал Вилфрид. Это красноречиво говорило о том, как мало вариантов было у Эренфеста, что им назначать на роль жениха его, чья репутация была запятнана тем, что он без разрешения вошел в башню из айвори.

Выражение лица Сильвестра слегка дрогнуло:

— Она неплохая пара для тебя, понимаешь? Ты в трудном положении, так как тебя вырастила моя Мать и ты замешан в инциденте с башней из айвори. Не редкость, когда люди в ситуациях, подобных твоей, получают своего рода второй шанс через брак и в конечном итоге улучшают свое положение. Женитьба на Розмайн послужит тебе опорой так же, как это помогло бы Фердинанду.-

Даже дворяне за пределами эрцгерцогской семьи часто вступали в брак ради получения большей защиты, маны, рабочей силы, богатства и связей. Брак всегда был лишь еще одним из инструментов — единственной разменной монетой, которую нужно было выложить на стол.

— Неважно, как усердно ты сейчас работаешь, дворяне будут очень сурово судить тебя. Однако, если ты женишься на Розмайн, ты обеспечишь и публично утвердишь свое положение следующего эрцгерцога. У Лейзегангов не будет другого выбора, кроме как поддержать тебя как её мужа, — сказал Сильвестр. — В долгосрочной перспективе, это должно даже устранить разрыв между Лейзегангами и бывшей фракцией Вероники. Это также удовлетворит давнее желание первых иметь эрцгерцога, в котором течет их кровь, так что с ними будет легче иметь дело.

Но какими бы понятными ни были причины озвучиваемые Сильвестром, Вилфрид не мог представить себе будущее, в котором он был бы женат на Розмайн. Просто почему-то это казалось неправильным.

— А что думает Розмайн? — Спросил Вилфрид через мгновение, избегая прямого ответа на первоначальный вопрос Сильвестра.

Сильвестр слегка поморщился, как будто только что укусил что-то мерзкое.