Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

Хартмут немного подрос за зиму, и этот рост, очень вероятно, продолжится и дальше. Пройдет совсем немного времени, и его телосложение не позволит ему успешно притворяться девушкой.

— Кроме того, нелегко переодеться так, чтобы не вызвать подозрений. Юстокс освоил правильное звучание, манеру общения и характерные жесты пристойные дворянке после многих лет изнурительных опытов, чтобы удовлетворить свои навязчивые идеи, но без такого обширного опыта подобная попытка обречена закончиться катастрофой.

Фердинанд, возможно, и не видел никаких проблем в том, чтобы иметь вассала со страстью к переодеванию, но я была против того, чтобы мой вассал овладевал этим навыком. Хартмут и так доставлял мне достаточно хлопот своими попытками распространять Легенду о Святой и своим желанием сделать меня предметом своих исследований.

— Если ты увлечешься переодеванием, я немедленно лишу тебя места в свите, — сказала я, делая свое отношение окончательно ясным по этому вопросу.

— Это плохо… Наверное, мне все-таки придется отказаться от изучения навыка перевоплощения… — пробормотал Хартмут, разочарованно опустив плечи. Я облегченно выдохнула и увидела, что Оттилия и Рихарда тоже одновременно облегченно вздохнули.

Все были заняты своей работой, поэтому я тоже ощутила потребность заняться чем то. Я собиралась выполнить свое обещание Лютцу, написав больше книг, и с этой целью мне нужно было подготовить больше рукописей для печати. Я начала редактировать рукопись учебника из Королевской академии и дорабатывать романтическую историю, которую я ранее оставила наполовину незавершенной, пока довольно скоро Лизелетта не окликнула меня.

— Леди Розмайн, леди Шарлотта пригласила вас на чаепитие. Это немного неожиданно, но она предложила встретиться завтра днем.

— До тех пор, пока это не вызовет никаких возражений у моих вассалов, я более чем счастлива принять такое приглашение, — ответила я. Что касается лично меня, то мое расписание было свободно до праздника.

— Леди Шарлотта, несомненно, будет вне себя от радости; она все это время очень ждала вашего возвращения, — сказала Лизелетта с теплой улыбкой. — Я немедленно передам ваш ответ.

Вилфрид также был приглашен, что означало, что это будет чаепитие только между нами тремя, братьями и сестрами. Если подумать, то это был первый раз, когда мы устраивали такое чаепитие. Все началось довольно умиротворяющее, я принесла сделанные моими поварами сладости, чтобы поделиться ими.

— Приношу свои извинения за столь внезапное приглашение, — сказала Шарлотта. — Я хотела, чтобы мы заранее распределили кому чем заниматься на Весеннем молебне, а не позже, чтобы каждый из нас знал, какие приготовления ему нужно будет сделать.

Весенний молебен был нашей первой темой для обсуждения. Вилфрид и Шарлотта, по- видимому, собирались помочь мне и в этом году, поэтому мы разложили карту герцогства и начали разбираться, кто в какие районы отправится.

Поскольку синие жрецы доставляли чаши в провинции, управляемые гибами, нам нужно было облететь только Центральный округ. Если бы мы включили Фердинанда, у нас было бы четыре человека под рукой, что действительно сократило бы площадь, которую каждому из нас нужно было покрыть. Возможно, Весенний молебен в этом году продлится заметно меньше чем предыдущие.

— Я планирую забрать Гутенбергов и отправиться на Весенний молебен в Халдензелле, как только наши обязанности в Центральном округе будут завершены. Я также хотела бы проверить Хассе, и поэтому мне было бы удобно работать в восточной части округа, где расположен город.

— Народ Хассе, безусловно, высокого мнения о тебе, сестра. Я не вижу никаких трудностей в том, чтобы доверить тебе восток. Я уверена, что живущие в монастыре, будут рады снова увидеть тебя, — сказала Шарлотта.

— Да. — Вилфрид кивнул в знак согласия. — Тогда восток оставляем для Розмайн.

В конце концов мы решили, что Шарлотта будет заниматься югом, Вилфрид-западом, а Фердинанд-севером. Все, что нам сейчас было нужно, — это чтобы Фердинанд дал свое одобрение.

— И все же, вы двое действительно не против помочь с Весенним молебном? — Спросила я. — Вас это и вправду не затруднит?

— Я уже сшила себе новый наряд, так что тебе не нужно беспокоиться, — ответила Шарлотта. Теперь она была слишком высокой, чтобы носить мою старую рясу для торжественных событий, как в прошлом году, и поэтому после того как она решила продолжать помогать мне, она договорилась, чтобы ей пошили новую.

— А я обзавелся подходящим нарядом еще два года назад, когда дядя сказал мне помочь с Праздником урожая. Я не мог использовать твою одежду, так как она вся покрыта вышивкой, — объяснил Вилфрид. Мои синие церемониальные одежды времен, когда я была жрицей храма, были обильно украшены узорами с изображением цветов и текущей воды, поэтому, независимо сколь тщательна будет проведена подгонка, мальчику было бы неуместно их носить. Одно дело, что он надел их во время своего первого Весеннего Молебна, учитывая, как неожиданно потребовалась их помощь, но он очень не хотел продолжать использовать их.

— Столько переездов, это будет нелегко… С тобой все будет в порядке?

— Худшая часть молебна — это прием зелья. Конечно, оно восстанавливает мою ману и телесные силы, но на вкус оно абсолютно отвратительно — сказал Вилфрид с гримасой. Шарлотта кивнула в знак согласия. На её лице было выражение, которое передавало испытываемое ею чувство отвращения, которое просто не выразить словами.

— Действительно. Твои слуги свиты из храма сказали, что ты постоянно употребляла эти зелья во время исполнения Весеннего молебна и Праздника урожая. Подумать только, ты так долго терпела подобное ради нашего герцогства, отдавая свою ману и выпивая десятки этих мерзких зелий, несмотря на свое плохое здоровье… Помнится, в то время я думала, что ты была больше, чем просто святой — скорее, богиней. Что еще хуже, вкус от этой мерзости держится так долго, что он даже портит еду, съеденную через несколько дней. Выпив его в первый раз, я искренне поверила, что дядя сделала их такими отвратительными на вкус чтобы посильнее отравить нам жизнь.

Шарлотта тяжело вздохнула и покачала головой, хотя я не совсем поняла почему она была так расстроена; насколько я понимала, её в обоих случаях сопровождал Фран, и