Из Тени (Dragon Age) - Krilena

ещё сильнее, неописуемо сильно, они испугались того, что сделал магистр, стоящий позади девушки чёрной тенью. Они правильно поняли, что заклинание, которое за считанные секунды поразило их главаря, было энтропией высочайшего уровня, поэтому, наконец, сообразили, как сильно ошиблись в своих намерениях.

Напуганные маги начали даже пятиться, неотрывно смотря на, оказалось, опаснейшего мага энтропии. Каждый с замиранием сердца буквально молился, чтобы следующий удар сновидца пришёлся не на него. Когда же прошло время, а нового нападения не последовало, юнцы правильно расценили подаренный шанс и тут же бросились бежать, роняя по дороге свои гордость и смелость. На самом деле бег бы их не спас, если бы оскорблённый мэтр захотел стращать и дальше, но, к их счастью, он не захотел тратить на бездарей ещё больше своего драгоценного внимания.

Кальперния хмуро смотрела вслед убегающим подчинённым и злобно думала, что, как только вернётся на юг, тут же прикажет найти этих сопляков и отправить лично Старшему на суд в назидание остальным. Может, хоть после этого прочие маги лишний раз подумают, прежде чем косо смотреть на командира. На тех, кто валялся у её ног, она даже не взглянула, считая, что они получили по заслугам и такие дураки Венатори не нужны.

Только тогда, когда бегуны исчезли из поля видимости, а других посторонних не появилось, девушка позволила себе вздохнуть, наконец сбросить маску грозного командира и магистра и обернуться к тому, перед кем не нужно притворяться и кто никогда бы не стал её столь мерзко оскорблять. Но радость её была преждевременной. До недавнего времени добродушный к ней наставник сейчас смотрел на неё страшным холодным взглядом, словно она для него такой же враг, как и нагрянувшие маги, и она в любой момент может повторить судьбу говорливого юнца. Магесса под гнётом такого взгляда буквально чёрных глаз сама сделала неосознанный шаг назад, не имея смелости что-либо сказать.

— Значит, так Венатори умеют держать своё слово? Или помощь, которую вы мне хотели оказать, в этом и заключается: посадить меня на цепь и использовать для своих целей, словно вещь?

Кальперния ужаснулась. Теперь она поняла, почему мужчина так обозлился: он подумал, что всё это было лишь планом по его поимке и одной большой ловушкой. Как нападение группы магов, так и её появление… Он считает, что она его обманула…

— Нет, это совсем не так. Эти люди пошли в самоволку, я не отдавала им таких приказов. Старший — тоже. Он бы не позволил, чтобы тебе навредили, — тараторила испуганно девчонка, стараясь донести правду, пока предположения об обмане окончательно в нём не укоренились. Также она решила к нему подойти, чтобы он заглянул в её глаза, понял, что не было в них лжи.

Но ничего у неё не получилось, и грозный взгляд магистра пригвоздил её к месту, не позволив сделать и шага в его сторону.

— Однако он всё же дал тебе приказ, год назад, как они сказали. Как раз незадолго до нашей встречи на озере Каленхад?

— Да, он дал приказ с тобой поговорить и… заинтересовать, но… — как на духу призналась магесса, боясь, что любая ложь лишь ухудшит положение.

— Заинтересовать. Значит, только поэтому ты решила у меня учиться?! Все силы, что я потратил на тебя, оказались впустую.

Вот именно такой интерпретации больше всего и боялась девушка. И в тот момент в его глазах она увидела уже не ярость, а разочарование и сожаление от омерзительного обмана той, кого он с гордостью называл ученицей и которая подавала столько надежд.

Но это не было обманом! Она была искренне заинтересована обучением!

— Нет-нет-нет, это совсем не так. Да, Старший попросил меня с тобой поговорить, чтобы ты передумал, но я, правда, хочу у тебя учиться. Ты мне столько всего рассказал, чего не сделал больше никто.

И эти её слова были не услышаны. Увидев, что мужчина хотел отвернуться, чтобы покинуть их встречу, Кальперния, не помня себя, бросилась к нему и схватила его за руку. Даже тогда, во время всего лишь второй их встречи, на озере Каленхад, когда она нарушила его личное пространство, он не оттолкнул её — отнёсся с пониманием, с лёгкой улыбкой. Но сейчас он одёрнул руку, отмахнулся, словно от… раба, не смеющего к нему прикасаться.

— Безумец… — не зная, как ещё заставить остановиться упрямого человека и убедить её выслушать, девушка от безысходности прошептала лишь это. Кажется, даже слёзы проступили из глаз растерянной девчонки, которой не хотелось терять единственного друга…

Но не помогло и это. Сновидец лишь дал понять, что усвоил из сегодняшней встречи достаточно и больше не желал встречаться с той, которая злоупотребляла его доверием и любовью к наукам, а после он обернулся вороном и без промедлений упорхнул в небо.

Кальперния ещё какое-то время старалась его дозваться, объясниться, но всё было бесполезной, и вскоре ворон просто исчез в недосягаемой для человеческого глаза дали. И девушка осталась одна на пустом берегу, где никто не увидит горьких слёз магистра.

Была ли в обиде мужчины, в сказанных им словах правда? Нет. Ничего правдивого. Лишь использование вдруг удобно подвернувшегося (благодаря появлению смелых, чванливых, но несообразительных юнцов) момента. Во время полёта птицей он ещё долго наблюдал за магессой, размышлял и оценивал успех своей задумки. Если за время их общения он оказал на неё недостаточное влияние, то сегодняшняя их встреча, действительно, будет последней. Она просто отчитается Старшему о неудаче в затянувшейся миссии и вернётся к делам организации, как и было раньше, до их с магистром встречи. Но вот если впечатлений окажется достаточно, то они ещё встретятся. Точнее девушка, повинуясь гордой тевинтерской натуре, бросит все силы, чтобы найти наставника и доказать ему, что он, вредный павлин, всё не так понял. Это покажет серьёзность её намерений и заставит ещё больше отойти от дел Венатори. Как того Безумец и желал.

* * *

Молодой маг спешил по улицам северного величественного города, столицы могущественной Империи. В своей спешке он, конечно, не расталкивал окружающих, но всё равно едва ли обращал внимание на тех, мимо кого проходил. В одной руке он еле-еле удерживал свитки, содержанием которых была заполнена его голова. Юноша торопился на встречу с единомышленниками, другими учёными, чтобы поделиться результатами своих доказательств, исследований и расчётов. Это искреннее желание слишком уж отчётливо виднелось в его светлых глазах, поэтому ни один прохожий не решился вмешиваться в дела полоумного и окликнуть его. Хотя нередко в его сторону оглядывались. Мало того, что все учёные, ушедшие в