Право на возвращение - Леон де Винтер

Иногда он находил случайную деталь, дававшую ему надежду. Он перечитывал и перечитывал досье, анализируя ситуации, производя розыски в архивах, где хранились данные об исчезнувших. Иногда он, уставившись в экран компьютера или разглядывая висевшие на стене карты, выпивал рюмку водки. И делал заметки, тысячи заметок.

Через полтора года после того как отец привез его назад, в Тель-Авив, он послал запрос в канадский город Эдмонтон по поводу Джона О'Коннора, подрядчика.

О'Коннор — старинное ирландское имя, восходящее к военачальнику Конору из Конковара, погибшему, очевидно, около 970 года. Все О'Конноры считались потомками этого единственного уроженца Конковара, кельтское имя которого можно было приблизительно перевести как «обладающий силой» или «вождь».

Только теперь Брам установил, что Джон О'Коннор в семнадцать лет переехал из канадского города Эдмонтона, штат Алберта, в Бостон. Никто этим не заинтересовался. А между тем Джон был последним, кто посетил его дом. Он сидел в кухне и видел, как Брам, обнаружив дверь открытой, помчался по всему дому искать Б. Брам послал мэйлы в две канадские организации, объединяющие родителей исчезнувших детей, так называемые Мэган-группы,[41] и еще одной группе — в самом Эдмонтоне. В сети можно было найти все, что угодно, но получение информации о частных лицах из официальных банков данных ограничивалось многочисленными правилами, которые невозможно было обойти. Власти, конечно, заходили в банки данных, как в соседний супермаркет, но для Брама они оставались закрытыми.

Джон считался подрядчиком с хорошей репутацией. Он был доступен и надежен. Странно, однако, что никто не поинтересовался, чем он занимался в Канаде, пока ему не исполнилось семнадцать.

Брам понятия не имел, какой результат даст формальное расследование и рассылка мэйлов, но чувствовал, что он должен быть интересным, и от волнения не мог спать.

Служащий проводил Брама в подвал банка, вниз по мраморной лестнице. Миновав классическую решетку, они вошли в ярко освещенное помещение, стены которого состояли из сотен запертых дверок. Номер 817, самое обычное число, правда, сумма цифр давала две восьмерки. Брам и молодой служащий, типичный латинос в костюме-тройке, наблюдали за тем, как слесарь прорезал дыру в дверце; вся процедура заняла не больше шести минут. Потом служащий и слесарь покинули помещение, а Брам вытащил из ячейки ящичек и положил его в пластиковый пакет.

«Хонду» он взял напрокат из-за ее неприметности — одна из самых популярных в Штатах моделей, серебристо-серого цвета. Он ехал к дому Джона О'Коннора.

Джон жил, если считать по прямой, милях в трех от его бывшего владения. Белый, крашеный дом посреди огромного, в несколько гектаров сада. У подрядчиков, как и у маклеров, всегда есть на примете прекрасные, недорогие дома, в которых старики хозяева доживают последние денечки, если их не спровадили еще в дом престарелых. Похоже, свой дом О'Коннор прикупил именно у таких.

В конце длинной подъездной аллеи высился белый, без единого пятнышка, куб, крытый новенькой серой черепицей, с новыми окнами, — готовый к flip, как тут называется стандартная процедура: купить подешевле, подновить и «толкнуть» новым хозяевам. Брам дважды проехал мимо дома и повернул назад, в город.

Из Интернет-кафе он вышел на свой домашний компьютер, чтобы уточнить дорогу, которую придется пройти пешком от торгового центра, где он собирался оставить машину.

Он был слишком взволнован, чтобы поесть, выпил немного воды и, подождав, пока стемнеет, поехал к торговому центру — сверкающему разноцветными огнями ряду магазинов, подковой охватывающему парковку. Взяв вещи и заперев машину, он прошел, прислушиваясь к веселым рождественским песенкам, мимо ярко освещенных витрин. За магазинами начиналась тьма — из-за того, что фонарей вдоль дороги практически не было — в этой огромной стране считается странным тратить деньги на никому не нужное освещение дорог.

Он вышел на широкую лесную тропу, начинавшуюся позади магазинов; очевидно, ею пользовались любители верховой езды. Тропа шла параллельно шоссе, в двадцати метрах от него; зимние голые деревья и заснеженные кусты скрывали Брама от проезжающих машин.

В последние несколько недель он ежедневно изучал этот путь, и, хотя картинки Google несколько устарели, реальный маршрут почти точно соответствовал плану, который он нашел в компьютере.

В восемь минут восьмого он добрался до места. Ни в одном окне не горел свет. Теперь он рассмотрел, что стены дома обшиты виниловыми плитами, — стандартный дешевый метод предохранения дерева от непогоды, когда-то они с О'Коннором обсуждали, какой сорт материала выбрать и что красивее: подделка под дерево или под кирпич.

Если бы О'Коннор был дома, он позвонил бы в дверь и наставил ему в лоб 9-миллиметровое дуло пистолета. Сколько раз он видел такое в кино? При необходимости он мог выстрелить сразу. Десять лет назад Рахель подарила ему этот пистолет, и Брам несколько раз стрелял из него в армейском тире — в армии он оценил пользу упражнений в стрельбе. Пистолеты и прочее компактное оружие применялись только во время тренировок. Лишь раз ему пришлось вытащить пистолет — когда его пытались ограбить в Тель-Авиве, — этот случай, как он теперь понимал, подтолкнул его к отъезду в Принстон. Здесь, в лесу, слишком опасно было проверять, в порядке ли его пистолет — Kel-Tec с черной, отливающей металлическим блеском пластиковой рукояткой, механизмом, как у «ругера» и «глока», и десятью патронами в обойме.

Покинув банк, он сел в машину, открыл ящичек и вытащил пистолет из кобуры. От него все еще пахло маслом. Брам выщелкнул обойму, проверил и протер пули и снова зарядил пистолет. Когда он начнет стрелять, лучше держать оружие двумя руками: отдача у него гораздо сильнее, чем можно ожидать от такого малыша.

Браму казалось совершенно естественным то, что в эту холодную ночь он поджидал О'Коннора, спрятавшись в тени дома. Немыслимо жить дальше, не разрешив проблему, а последствия вроде того, что его могли признать виновным в убийстве, Брама не волновали. Он был готов к пожизненному заключению, но надеялся на снисхождение присяжных: то, что он собирался сделать, делалось во имя восстановления справедливости.

Он знал, что случилось бы, обратись он к полиции: 14 декабря 2007 года, пять лет назад, смертная казнь в Нью-Джерси была отменена. Несмотря на то что именно в этом штате Мэган Канка была убита соседом, Джесси Тиммендекасом, отбывшим ранее срок за насилие и поселившимся в полном детей районе. Как и остальные сексуальные маньяки, которые, освободившись по истечении срока, селились, где хотели. «Закон Мэган», принятый после убийства Мэган Канка, положил этому конец, обязав сексуальных маньяков и педофилов регистрироваться; это давало возможность следить за их передвижениями.

Из-за отмены смертной казни Тиммендекас получил пожизненное заключение — и О'Коннор получит пожизненное, будет слушать Моцарта на своем iPod и любоваться репродукциями Дега и Вермеера в книгах по искусству из тюремной библиотеки. О'Коннор, который лишил Б. всего этого, лишил его будущего. Брам должен сам восстановить справедливость, сбалансировать ситуацию на Веленском уровне. Совершенно не важно, родился ли О'Коннор таким и, может быть, с шестнадцати лет услаждал себя шестилетними мальчиками, или его извращенность развивалась постепенно, и он не мог с собой совладать. О'Коннор был чудовищем, оставлявшим за собой чудовищный след. С этим надо покончить.

Еще в Тель-Авиве Брам время от времени заходил на Google Earth или Live Local и отыскивал отреставрированную крышу и чудесный сад в Принстоне; два года назад он выяснил через интернет, что там живет молодая пара, ученые, разработавшие сложную компьютерную программу для Майкрософта. Оба — профессора. Трое детей. Сад окружен высоким забором. Видеокамеры спрятаны под крышей. Три автомобиля, все гибриды. Много чего можно найти в сети, главное — знать, где искать; только государственные архивы оставались закрытыми.

Он потратил уйму времени, составляя список водителей, превысивших скорость на дорогах 28 августа в радиусе десяти миль от его бывшего дома. Пять месяцев ушло на то, чтобы отследить всех нарушителей — он рассчитывал управиться за первую половину 2012 года, от такого числа можно было ждать многого. Он надеялся, что 28 августа этого года, в 2:28 ночи — он приготовился и сидел в этот час у компьютера, — сам собой явится ответ на его вопрос: что же произошло? Словно Бог должен был лично вмешаться в дело — но ничего не случилось. Он заплатил человеку за код доступа к сайту Департамента автомобилей и мотоциклов, и распечатал список. Расстояние в десять миль было выбрано произвольно, но он вообразил, что возможный похититель, скрываясь с места преступления, должен был ехать очень быстро.