Мемнох-дьявол - Энн Райс

Но ей хотелось, чтобы я вернулся домой. Она жда–ла меня в своей спальне. Я знал об этом и понимал ее желание. Прежде ей приходилось ухаживать за уми–рающими квартирантами, да и я заботился не только о Старом Капитане. Вот почему я поехал в Новый Ор–леан.

Никто не знал, куда я направился, равно как нико–му не было известно ни мое настоящее имя, ни проис–хождение. Поэтому мне не составило труда исчезнуть из Нью-Йорка. Я вновь поселился на Сент-Чарльз-авеню и почти все время оставался возле матери – когда ее тошнило, держал возле ее подбородка чашку, вытирал слюну, подавал судно, когда агентство не име–ло возможности прислать сиделку. Конечно, мы мог–ли позволить себе нанять постоянных сиделок, медсе–стер и любых помощниц, но матери не нравилось пользоваться услугами «этих ужасных цветных женщин», как; она их называла. И я вдруг сделал со–вершенно неожиданное для себя открытие: уход за матерью не вызывал во мне практически никаких от–рицательных эмоций. А сколько простыней мне при–шлось сменить и постирать. Естественно, в доме была стиральная машина. Я вновь и вновь менял белье на постели – наверное, слишком часто, но такой уж я человек: ни в чем не знаю меры. Я просто делал то, что считал нужным. Я бессчетное число раз мыл и насухо вытирал судно, посыпал его специальной пудрой и ставил возле кровати. Воздух в комнате всегда оста–вался свежим. В конце концов, нет такого запаха, который остается навечно и от которого невозможно избавиться.

– Во всяком случае, не на этой земле, – пробор–мотал я. Но он, слава Богу, не расслышал моих слов.

– Так продолжалось примерно две недели. Мать не хотела, чтобы я отправил ее в больницу. Я нанимал круглосуточных сиделок – просто для страховки, что–бы в случае необходимости они могли проверить ее пульс, давление и остальные жизненные показатели. Я играл для нее, вслух читал вместе с ней молитвы – словом, делал все, что обычно делают для людей, нахо–дящихся на смертном одре. С двух до четырех дня она принимала посетителей – в основном каких-то престарелых родственников. «А где же Роджер?» – спра–шивали они, но я на это время уходил и старался с ни–ми не встречаться.

– И у тебя не разрывалось сердце при виде ее страданий?

Во всяком случае, они не доводили меня до безумия. Практически весь ее организм был поражен раком, и никакие деньги уже не могли ее спасти. Мне было очень тяжело наблюдать, как мучительно она уми–рает, я мечтал, чтобы все поскорее закончилось, одна–ко в глубине моей души всегда жило некое безжалост–ное и жестокое чувство, которое в любой ситуации говорило мне: «Просто делай то, что необходимо». И я сутками сидел рядом с матерью, практически без сна и отдыха. До самой ее смерти.

Мать без конца разговаривала с призраками. Сам я их не видел и не слышал, но часто мысленно обра–щался к ним и умолял забрать ее к себе. «Крошка Ри–чард, – просил я, – возьми ее. Дядя Микки, если ей не суждено поправиться, приди за ней…»

Незадолго до смерти матери появилась Терри – опытная сиделка, не имевшая, однако, специального медицинского образования. Она приходила тогда, ко–гда все дипломированные медсестры были заняты, ибо работы у них всегда хватало с избытком. Ах, Тер–ри… Блондинка, ростом пять футов семь дюймов, де–шевка и в то же время самая соблазнительная и обольстительная девчонка, какую мне когда-либо до–водилось встречать. Ты понимаешь, о чем я. У нее, что называется, все было на месте и как надо. В общем, потрясающая, ослепительная дрянь.

Я улыбнулся, вспомнив покрытые розовым лаком ногти и влажные розовые губки – видения, выхва–ченные когда-то из его разума и промелькнувшие пред моим мысленным взором.

– У этой малышки была продумана каждая де–таль, все было направлено на достижение цели: и то, как она жевала резинку, и золотой браслет на лодыж–ке, и манера сбрасывать с ноги тапочки, чтобы я мог полюбоваться накрашенными ногтями на ее ногах, и просвечивающая сквозь тонкий нейлон белого халатика ложбинка на груди… В ее глазах под тяжеловатыми веками не отражалось ни грамма интеллекта, но при этом они были безукоризненно подведены карандашом, а на ресницах лежал слой туши фирмы «Мейбеллин». А как кокетливо у меня на глазах подпиливала она ноготки! Уверяю тебя, никогда прежде не доводилось мне видеть столь совершенное воплощение порока и соблазна Истинный шедевр!

Я рассмеялся, Роджер, не удержавшись, – тоже, однако он продолжал свой рассказ:

– Поверь, она была действительно неотразима. Этакое сексуальное животное, но только без шерсти. И мы стали заниматься с ней «этим» при каждом удобном случае. Стоя в ванной комнате, например, пока мать спала. Пару раз мы уходили в одну из пустующих спален. Нам никогда не требовалось на это двадцати минут – я засекал время. Как прави–ло, она даже не снимала свои розовые трусики – только спускала их, и они болтались где-то возле ее лодыжек. Она пахла, как духи «Голубой вальс».

Я тихо рассмеялся, а потом задумчиво произнес:

– Ах, если бы мне дано было познать то, о чем ты говоришь. А вот ты познал… Влюбился в нее и… поддал–ся искушению.

– Ну-у, ведь я был в двух тысячах миль от Нью-Йорка, от моих женщин и моих мальчиков – от все–го. От всего, что неизбежно сопутствует богатству, влиянию и власти: от тупых телохранителей, суетливо распахивающих перед тобой двери, от глупеньких де–вочек, которые клянутся тебе в вечной любви на зад–нем сиденье лимузина только потому, что знают, что накануне вечером ты кого-то пристрелил. Иногда я чувствовал такое пресыщение сексом, что в самый разгар очередного приключения вдруг ловил себя на том, что мысли мои заняты совсем другим, и я не в си–лах даже сосредоточиться и получить наслаждение, даже если рядом оказывалась самая профессиональ–ная и искуснейшая в мире проститутка.

– Мы похожи с тобой гораздо больше, чем я мог предположить.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Роджер.

– Сейчас не время говорить об этом. Тебе нет нужды знать подробности моей жизни. Вернемся к Терри. И к истории появления на свет Доры.

– Терри забеременела от меня. Хотя я был уве–рен, что она принимает противозачаточные таблетки. Она же думала только о том, что я богат. И для нее не имело значения, люблю я ее или нет, равно как и любит ли меня она. Поверь, это было самое тупое и при–митивное человеческое существо из всех, кого я знал. Сомневаюсь, что столь невежественные и скучные люди, как Терри, способны привлечь тебя даже в ка–честве источника для утоления голода.

– И в конце концов родилась Дора?

– Да. Терри заявила, что избавится от ребенка, если я не женюсь на ней. Тогда я заключил с ней сдел–ку: сто тысяч долларов, как только мы поженимся (ес–тественно, я вступил с ней в брак под вымышленным именем и поступил совершенно правильно, посколь–ку теперь мы с Дорой официально никак не связаны), и еще тысячу «косых» в день рождения малыша. По–сле этого я обещал дать Терри развод, поскольку все, что мне нужно было от нее, – это моя дочь.