Мемнох-дьявол - Энн Райс

– Могу себе представить…

– Моим главным и основным занятием стала ра–бота в качестве менеджера тройки рок-музыкантов, которые мечтали о славе и считали ниже своего дос–тоинства держать в голове сроки и условия контрак–тов или собирать выручку от концертов. Один из них – мы звали его Блю – на самом деле пел хоро–шо. У него был красивый тенором с широким диапа–зоном. Группа имела успех. Во всяком случае, нам так казалось.

Письмо отца Кевина я все же получил. Мы обита–ли тогда в мансарде «Спреклз Мэншн» в районе Буэ-на-Виста-парка, Ты знаешь этот дом?

– Да, знаю. Сейчас там отель.

– Правильно. Но отелем он стал много позже, после ремонта и реставрации. А в те времена это был частный дом с танцевальным залом на верхнем эта–же; там же имелись маленькая кухонька и ванная. Их-то я и арендовал. Такого понятия, как «ночлег и завтрак», тогда еще не существовало. Музыканты про–сто жили там, пользовались кухней и одной на всех грязной ванной, репетировали. А днем, когда они спа–ли вповалку на полу, я предавался собственным меч–там – о Винкене, о том, где и как найти как можно больше сведений об этом человеке и о его стихах о любви. Меня посещали самые разнообразные фанта–зии, и все они были связаны с Винкеном.

Я часто вспоминаю ту мансарду. Окна с широки–ми подоконниками и висевшими клочьями драными бархатными шторами выходили сразу на три сторо–ны, за исключением востока, насколько я помню. Но я не силен в определении сторон света. Сан-Францис–ко оттуда был виден как на ладони. Мы обожали ча–сами напролет сидеть в глубоких оконных нишах и разговаривать. Моим друзьям нравились рассказы о Винкене. Мы даже собирались написать несколько песен на его стихи. К сожалению, так ничего и не на–писали.

– Он превратился для тебя в навязчивую идею.

– Да, я был словно одержимый. Лестат, прошу, не важно, веришь ты мне или нет, но после того как мы закончим нашу беседу, ты должен вернуться в квартиру и забрать книги. Они все там. Все, созданные Винкеном, до единой. Я поставил себе целью жизни собрать их. Ради них я связался с наркотиками. И даже вернулся в Хейт.

Я говорил об отце Кевине. Он прислал мне письмо, в котором сообщил, что просмотрел несколько ста–рых рукописей и нашел в них упоминания о Винкене де Вайльде – о том, что тот был еретиком, главой ка–кой-то секты, и что его казнили. Его учение пользова–лось популярностью только у женщин и подверглось официальному осуждению со стороны церкви. Отец Кевин писал, что вся эта история «давно ушла в про–шлое» и мне следует продать книги. Он обещал сооб–щить мне подробности, однако больше я от него ни–чего не получил. А два месяца спустя под влиянием момента я совершил несколько убийств, и обстоя–тельства резко изменились.

– Это было связано с торговлей наркотиками?

– В определенной мере. Только прокололся не я. Виноват был Блю. Он занимался этим бизнесом го–раздо активнее меня. Таскал травку чемоданами, в то время как я обходился маленькими пакетиками. До–ход был невелик, но мне хватало. А Блю торговал по-крупному и однажды потерял два килограмма. Ни–кто не знал, что произошло, и куда они подевались. Мы предполагали, что Блю просто забыл их в такси, но точно так ничего и не выяснили.

В те годы в наркобизнесе крутилось великое мно–жество глупых, наивных юнцов. Они «входили в дело», даже не подозревая о грозящей им опасности, о том, что те, кто снабжает их «товаром», люди серьез–ные и жестокие, которым ничего не стоит пристре–лить на месте любого. Блю надеялся выкрутиться и придумал какое-то дурацкое объяснение – вроде то-то, что его якобы ограбили приятели. Или еще что-то в том же духе – не знаю. По его словам, партнеры поверили ему и даже снабдили оружием.

Они предупредили Блю, что, возможно, настанет момент, когда ему придется воспользоваться писто–летом. Однако он, конечно, и не подумает это делать, заявил нам Блю и спрятал пистолет в кухонный шкаф. Мне кажется, когда человек глуп, да еще и под завязку накачан наркотиками, он искренне уверен, что все вокруг думают и чувствуют точно так же, как он. Блю, во всяком случае, уверял, что те ребята, мол, ничем не отличаются от нас, что волноваться не о чем, все будет в порядке и все это одни только разговоры, а мы все скоро станем не менее знаменитыми, чем Дженис Джоплин и ее группа «Биг Бразер».

Но однажды днем они все же пришли по его душу. Кроме нас, в доме никого не было.

Блю встретил посетителей – их было двое – у дверей танцевального зала и принялся заговаривать им зубы. Меня гости не видели – я сидел в кухне и поначалу даже не прислушивался к тому, что проис–ходило в зале. Не помню точно, но, кажется, я изучал книги Винкена. Однако постепенно до меня стал до–ходить смысл их беседы.

Эти двое пришли, чтобы убить Блю. Ровными, мо–нотонными голосами они упорно твердили, что все в порядке, что он должен поехать с ними, причем сле–дует поторопиться, потому что они спешат. Нет, он не может приехать позже, объясняли они, им велено привезти его. Ну и так далее, в том же духе. А потом один из них очень тихо, но зловеще сказал: «Все, хва–тит, парень, поехали». И Блю вдруг замолчал – я больше не слышал всей этой хипповой болтовни типа: «Все образуется, брат… Я не сделал ничего плохого, брат…» В зале стояла гробовая тишина. Я вдруг понял, что вот сейчас они увезут Блю, пристрелят его где-ни–будь, а тело утопят, и почувствовал, как волосы на за–тылке встали дыбом. Такое уже не раз случалось с пар–нями вроде него – я читал об этом в газетах. Шансов у него не было.

Времени на размышления не было, да я и не в со–стоянии был здраво рассуждать, даже забыл о пистолете, лежавшем в кухонном шкафу. Охваченный порывом, я выскочил в зал и увидел там двух муж–чин – оба были значительно старше нас и внешне не имели ничего общего с хиппи. Они не походили даже на «ангелов ада» – обыкновенные киллеры. При ви–де меня у них буквально челюсти отвисли, ибо они явно не ожидали встретить какое-либо препятствие на своем пути и даже не предполагали, что кто-то осмелится помешать им увести моего приятеля.

Думаю, ты уже узнал обо мне достаточно, чтобы понять, что я был столь же тщеславен, как; и ты, а, кро–ме того, меня никогда не покидала убежденность в собственной необыкновенности и вера в судьбу. Тан–цующей походкой я стремительно, едва ли не рассы–пая на ходу искры, бросился к непрошеным гостям, а в голове билась только одна мысль: «Если Блю может умереть, значит, та же участь, вполне возможно, ждет и меня, а мне совсем не светит получить тому доказа–тельство».

– Представляю…

– Я начал что-то говорить, очень быстро, напори–сто, претенциозно, словно накачавшийся галлюциногенами философствующий наркоман, понес ка–кую-то заумную чушь, при этом подходя к ним все ближе и ближе; я говорил что-то о насилии, о хулиган–стве, о том, что они помешали заниматься мне и «ос–тальным», которые сейчас там, в кухне.