Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

Глава 10

Поговорить ещё раз откровенно с Софи в тот же вечер у Левашёва не получилось, да он и не настаивал. Он хотел, чтобы Софья осознала и прочувствовала его внезапное признание в любви. Пусть это будет не сразу, пусть она немного попереживает, поплачет: в самом начале романа всяческие препятствия только разжигают пламя любви. Сейчас он должен временно исчезнуть с её глаз, сделать так, чтобы она тревожилась, тосковала, думала о нём!

Поэтому, лишь только кончился танец, Владимир подвёл Софью Дмитриевну к одному из бесчисленных мягких диванов — и здесь чужой лакей вдруг почтительно подал ему записку. Напротив дивана, возле окна остановился господин Шаинский, высокомерно поклонился Левашёву и направился вон из комнаты. Даже не разворачивая письма, Владимир тут же всё понял, огляделся — рядом с ними уже никого не было — и страстно прижал руку Софьи Дмитриевны к губам.

— Я должен сейчас оставить вас, любовь моя, — прошептал он, — но я уже тоскую по вас и мечтаю о новой встрече!

Ответом ему был горячий румянец и ласково-тревожный, вопросительный взгляд — но Левашёв нарочно не прибавил ни слова и вышел. Графиня Нессельроде поймёт; потом он ей всё объяснит. Насколько он успел узнать эту даму, внезапный отъезд графа Левашёва не рассердит, а скорее позабавит её, когда она узнает причину.

Внизу он развернул послание и внимательно прочитал. Что же, этого следовало ожидать!

***

В ресторации Демута, на Мойке, его проводили за стол в самом углу зала; Левашёва это удивило. Он предполагал, что его пригласят в отдельный кабинет. Ещё более странным выглядело отсутствие графа Шувалова: вместо него Владимира встретил бывший сотоварищ по военному корпусу Шаинский и два его друга, имён которых Левашёв не помнил.

— Приветствую, господа, — скупо улыбнулся он, подходя к столу. — Благодарю за приглашение. Однако я ожидал увидеть здесь графа Шувалова; полагаю, он присоединится к нам с минуты на минуту?

— Нет, граф Шувалов к нам не придёт. Как раз в эту самую минуту он сопровождает домой свою невесту, — внушительно ответил Шаинский.

— Тогда я не понимаю! — Владимир отодвинул стул и сел, не дожидаясь приглашения. — Вы, господин Шаинский, позвали меня сюда по его поручению? Не знал, что вы ходите у него в посыльных.

Левашёв намеренно придерживался издевательского тона. Разумеется, ему показалось как минимум оскорбительным, что его соперник не пожелал лично явиться на встречу, а вместо этого отправил своих дружков.

Глаза Шаинского яростно сверкнули, но он сдержался.

— Сударь, вы должны понимать: граф Шувалов не имеет возможности говорить здесь с вами лично. Он и вообще, э-э-э, человек очень скромный — хотя и всем известной фамилии — и весьма предан своей карьере дипломата. Так или иначе, он не может предстать здесь перед взорами зевак, чтобы бросить вам вызов! Он должен беречь репутацию — свою и своей невесты.

Левашёв нарочито подавил зевок.

— И для чего же мне всё это знать? Граф Шувалов не желает портить себе карьеру, но зато желает удержать свою невесту, которая, как видно, не очень-то рада его обществу! Хорошо. Что вы хотите услышать от меня?

— Я желал бы услышать, — сухо и неприязненно ответил Шаинский, — угодно ли вам прекратить волочиться за Софьей Дмитриевной Нарышкиной?! Вы только что похоронили супругу! Приличнее было бы…

— Довольно! — крикнул Владимир. Он не выпил ни капли горячительного за этот вечер, но всё равно чувствовал, как в нём бурлила кровь — точь-в-точь как во время охоты в поместье Завадских. — Я не позволю вам трепать имена этих женщин в моём присутствии! Я готов дать удовлетворение графу Шувалову, а также и вам, господин Шаинский.

Один из приятелей Шаинского вскочил на ноги — но второй силой усадил его обратно.

— Спокойнее, господа, — процедил сквозь зубы Шаинский. — На нас обращают внимание. Господин Левашёв, послушайте. Вам, вероятно, неизвестно, что в сватовстве графа Шувалова к Софье Дмитриевне заинтересован сам государь император. Также вы не ведаете, как сильно его величество радеет о судьбе мадемуазель Нарышкиной — поверьте, император весьма благоволит этой семье…

— Вы хотите напугать меня гневом императора? — усмехнулся Владимир. — Уж не я ли виноват в том, что Софья Дмитриевна не желает выходить за графа Шувалова? Это меня никак не касается. Но так как вы не собираетесь останавливаться, Шаинский, продолжайте! Можете бросить мне вызов вместо вашего друга, который для этого слишком осторожен! Только я всё равно не отступлюсь.

Левашёв даже не старался нарочно распалить собеседника — так или иначе, дуэли быть. Но сейчас его охватило настоящее презрение к жениху Софи, который трясся над своим положением и одновременно собирался убрать с дороги Левашёва, пугая его своими связями, друзьями и близостью к императору.

— Так вы не собираетесь принести свои, э-э-э… извинения за вашу дерзость по отношению к Софье Дмитриевне нынче вечером? — уточнил Шаинский. — Ещё и называете моего друга трусом?

— Именно так.

— В таком случае наша следующая встреча произойдёт не здесь.

— Мне всё равно, — бросил Левашёв. — Только вот будьте любезны передать и своему другу моё «нет». Надеюсь, он не собирается и далее прятаться за вашу спину.

***

Условия это странной двойной дуэли выглядели следующим образом: Шаинский рвался в бой и, как подозревал Левашёв, он-то и подзуживал, в силу неуёмного характера, осторожного графа Шувалова к дуэли. Поэтому выходило так, что первым Левашёву бросал вызов Шаинский — а затем сам Левашёв — графу Шувалову.

Владимир понимал, что Шаинский и Шувалов намерены сделать так, чтобы в поединке с первым он, Левашёв, был бы убит или тяжело ранен. Понимал Владимир и то, что, какое оружие не выберешь — Шаинский, будучи военным, в любом случае окажется искуснее. Левашёву нравилось упражняться в стрельбе; из знакомых пистолетов он стрелял даже и недурно, но не мог считать себя образцовым стрелком. В бою же на саблях или шпагах он, штатский, тем более был Шаинскому не соперник. Что же оставалось? Только удача и ничего более!

На удачу тут следовало полагаться, и ещё немного — на собственное хладнокровие и решительность. У Владимира сложился в голове некий план. Чтобы осуществить его требовалось настоящее везение, но уж если получится, тогда он, граф Левашёв, окажется настоящим героем в глазах общества, всех светских знакомых и… Софьи Дмитриевны Нарышкиной. Владимир не боялся впасть в немилость у государя, благодаря участию в дуэли с таким противником, как Шувалов, ибо знал, как собирается поступить, чтобы всё уладить. Разумеется, если Шаинский не убьёт его раньше.

Левашёв