Теория печали Милевы Эйнштейн - Славенка Дракулич

Когда Милева находится в больнице, Альберт пишет своим друзьям, что убежден – она симулирует. Не только Эльза, но и Паулина согласна с ним. Цангер, который навещает Милеву, уверяет его, что ситуация серьезная: она перенесла несколько сердечных приступов из-за эмоционального стресса. Но эмоции для Альберта – это не серьезная причина, он не признаёт стресса, особенно когда речь идет о Милеве, и даже пишет Цангеру, что у нее нет никаких причин жаловаться, потому что она ведет беззаботную жизнь, рядом с ней дети, она живет в прекрасной части города и вольна располагать своим временем как ей угодно*.

Ничего, он абсолютно ничего не признаёт – ни ее депрессии, которая не отпускает с тех пор, как она оставила Лизерль, ни усилий по уходу за мальчиками, особенно за болезненным Тэтэ, ни старания заработать деньги в дополнение к той сумме, которую он выделяет на содержание. Словно хочет своими грубыми словами перечеркнуть всю ее жизнь.

Милева считает, что это очередной всплеск эмоций под влиянием окружающих его женщин и что уже завтра он изменит свое мнение. Действительно, вскоре после того, как она попала в больницу, Альберт сообщил Цангеру, что временно отказался от развода. Для его здоровья расставание с семьей тоже прошло не без последствий. Приступ желудочных болей уложил его в постель, и он едва пришел в себя. Милева знает, что это не случайно, но Альберт никогда не признается себе, что тело может реагировать на страдания. Если он не страдает из-за ухода Милевы, то несчастен из-за мальчиков. Он скучает по ним, хотя у него нет времени их навещать. Он по-прежнему пытается избежать любых обязательств, которые отвлекают его от исследований.

Милева снова в больнице и сама уже не знает, в который раз. В последнее время она живет между больницей и домом, как будто у нее несколько адресов. Сейчас она в Бетаниенхайме[42]. После того как Альберт отложил развод, она оправилась. Надолго ли? Ровно на два года. Тем временем борьба за деньги продолжалась. Они ведут переписку только по поводу денег. Убедившись, что Милева достаточно окрепла, чтобы выдержать новый удар, он снова потребовал развода. В письме, в котором он благодарит Хелену за заботу о Тэтэ, пока Милева в больнице, он объясняет ей: расставание с Мицей было для меня вопросом жизни и смерти. Наша совместная жизнь стала невозможной, даже депрессивной; а почему, я не могу сказать*. Но в том же письме говорится: Она есть и навсегда останется ампутированной частью меня*. Эта фраза ее потрясла, она совершенно точно выразила и ее собственное чувство принадлежности. Она по-прежнему чувствует себя частью его жизни, даже после того, как он объявил ее физически и умственно неполноценным человеком*. Она все еще пугающе зависима от него. Однако ее удивляет, что Альберт уже после расставания так открыто признается, что и он ощущает ее частью себя. Означает ли это, что он понимает – они слишком тесно связаны прошлым и детьми, и разлука тоже причиняет ему боль? Или это просто подтверждение, что теперь он может спокойно писать о ней именно потому, что их брак для него наконец-то стал прошлым?

Ампутированная часть меня.

«Хотела бы я верить таким его заявлениям, – думает Милева, лежа на больничной койке. – Но я знаю, что его любовные порывы переменчивы, как и его гнев, отвращение и даже ненависть. Ни у одного из нас нет сил вырвать себя с корнем из сумятицы чувств, и так будет всегда». Я зависима от него больше, чем он от меня, даже больше, чем мальчики. Они вырастут и станут самостоятельными. Боюсь, что буду все более и более зависимой от Альберта, потому что наше общее прошлое – единственное в моей жизни, что стоит помнить. Вот почему мне трудно его забыть».

Сгущаются сумерки, в комнате становится темнее. Приятная свежесть охлаждает ее лицо. Она пытается приподняться и сесть в постели. Медицинская сестра помогает устроиться, потому что сама Милева не может и этого.

Даже здесь, в больнице, ей никак не избежать расчетов. Но это не та математика, которую она когда-то любила, а утомительное сложение и вычитание, пересчет, суммирование расходов, потому что за пребывание в больнице придется платить. Она бы предпочла вернуться домой, по крайней мере это позволило бы сэкономить на больничных расходах. Даже сиделка обошлась бы дешевле, чем пребывание в больнице, где она чувствует себя спокойно, но врачи не знают, как ей помочь.

На этот раз, в отличие от болезни двухлетней давности, дело не в сердце. Сейчас она парализована ниже пояса. Не может встать на ноги. Врачи в замешательстве. Когда она говорит, что чувствует острую боль в спине при любом движении, они отвечают, что видимых физических причин для боли нет.

«Я сломлена, – наконец говорит она им, – мой позвоночник не выдержал, господа».

«Это со мной сделали Альберт, Зорка и Тэтэ, мои самые близкие, – думает она. – Я несла их на спине так долго, как только могла. Но сейчас я уже не в силах продолжать, это капитуляция, отказ. Тело протестует, оно больше не может выдерживать груз. Я не могу пойти против него, против себя самой». Заведующий отделением доктор Штерн смотрит на нее с подозрением, которое она уже замечала у других врачей. «Госпожа Эйнштейн, – говорит он наконец, – я бы рекомендовал визит психиатра. Вы знаете, что я ортопед, но мы помочь вам не можем. Есть некоторые признаки, что вы страдаете нервным расстройством».

«Спасибо, – говорит она ему. – Я и сама это знаю».

Это не просто ощущение, что ты живешь в замкнутом пространстве, как в норе или в могиле. Еще хуже – тяжесть в руках, ногах и в голове. Могила вырыта в трясине, не вырваться. И вот ты тонешь. С каждым днем все глубже, но не полностью. Вот почему ее болезнь странная. Исцеления нет, но нет и конца этому «отстранению от реальности».

Милева недавно прочитала текст Зигмунда Фрейда «Скорбь и меланхолия»[43], который ее очень заинтересовал. Из текста она поняла, чего не могли ей объяснить врачи: то, что она чувствует годами после смерти Лизерль, не было обычным горем. По мнению Фрейда, скорбь – это нормальный процесс, из которого человек возвращается в реальность, а меланхолия – это как раз отстраненность от реальности. И еще хуже – самообвинение, из-за которого человек чувствует себя еще менее достойным. «Утрата Объекта трансформируется в утрату Эго», – пишет Фрейд.

«Потеряв Лизерль, я потеряла себя. Сначала я винила в этом Альберта, но уже долгие