Будни зеркальщика - Кирилл Юрьевич Шарапов

двоих и столько же вывел из строя. В принципе, преимущество еще было у противника, поскольку он мог творить руны, но скоро численность будет на стороне отдельских, и они просто задавят орденцев. Вопрос только — какой ценой?

Удар с левого бока буквально смел его, кто-то взял Радима на таран, а может, руна прилетела. Ноги оторвались от каменных плит пола, верх поменялся с низом, и Дикий рухнул на спину, приложившись головой об каменные плиты. Свет померк.

Глава 9

В себя Радим пришел от резкой боли в груди. Через выступившие на глазах слезы он увидел силуэт человека, который стоял перед ним на одном колене.

— Оуу, — выдал он, скрипнув зубами. Артефактной маски на его голове не обнаружилось.

Разглядев бледное лицо в метре от себя, Радим совсем не удивился, это оказался Старостин, причем он сжимал в руке арбалетный болт, наконечник которого был измазан в крови.

— Наша взяла? — поинтересовался Вяземский, морщась от боли в груди.

— Наша, — кивнул тот, — но мы потеряли Диму. Яков и Иван серьезно ранены, их три минуты назад подняли на жилой уровень. Здесь по-прежнему нельзя пользоваться рунами, сейчас Жданов с Пряхиным над ними колдуют. Если ты оклемался, помоги им, ты самый сильный из нас. Светана тоже наверху роется в запасах местных, она уже извела все мази и настойки, что взяла с собой. Так что давай, приходи в себя и подключайся. Извини, что мы тебя не сразу в себя привели, некогда было. Пощупали пульс, поняли, что ты жив, и взялись за мужиков.

— Не в претензиях. А ребятами займусь, не чужие они мне, — отозвался Радим. — Что с мужиками?

— Селиверстов угодил в огненный шторм. Ожоги примерно восьмидесяти процентов тела, все до мяса обуглилось, от одежды только кусок ткани на спине остался. А Якова насквозь пробили пятью ледяными сосульками. — Он протянул руку, и Радим через головокружение поднялся на ноги.

Рана на груди мгновенно отозвалась резкой болью. Вяземский поморщился и обвел мутным взглядом зал. Вонища стояла страшная. Запах крови, которой тут было пролито море, перемешивался с запахом горелой плоти. Его взгляд наткнулся на мертвого Дмитрия. Опознать в этих ошметках капитана Андреева было нереально — кусок окровавленного мяса. Единственная примета — его здоровенный кукри, который он по-прежнему сжимал в руке. Отдельские штурмы понесли невосполнимые потери — сначала Лом, теперь вот Дима. Еще неизвестно, вытащат ли Ивана с Яковом.

— Он спас тебе жизнь, — перехватив взгляд Радима, прокомментировал полковник. — Когда тебя опрокинула обращенная ведьма, он отбил две атаки, не давая к тебе подойти. Странно, что орденцы пытались тебя убить, ведь ты единственный, кто может открыть шкатулку с артефактами.

— Может, не узнали? — слегка покачнувшись, поинтересовался Вяземский, — или у них есть иной способ вскрыть ларец.

— Может быть, — согласился Старостин. — А вообще, если бы не Светана, мы бы тут все легли, только у нее получилось создать руны. Видимо, сказалось то, что она зеркальная ведьма и смогла использовать свою силу. Знал бы, пустил ее следом за тобой. Она прошла последней, прямо за мной, Дима к этому моменту уже погиб, Иван с Яковом тоже вышли из игры. Они с майором шли впереди всех, как и положено штурмам. Радим, почему на тебя не действовали их руны? Ведь стеклянная кожа должна была уже растаять. Я своими глазами видел, как в тебя прилетела руна огня, внушительный такой огнешар, так она просто развеялась. Правда, кольчуга твоя оплавилась.

Вяземский опустил глаза. Да уж, досталось его броне, в самом центре груди была дыра, размером с ладонь крупного мужчины, теперь только в переделку, это будет стоить ему много миродита. Но у него, к счастью, есть приличный запас в логове Виары, да и тут что-то перепадет. Надо будет не экономить, а сделать артефактную броню, плевать на стоимость, будет Гефесту работа.

Радим окинул взглядом заваленный трупами зал, он насчитал двенадцать тел. И это, не считая погибшего Дмитрия.

— Кто-нибудь из орденцев выжил? — поинтересовался он у Старостина.

Полковник поднял руку и, сжав кулак, оттопырил указательный палец.

— На нижнем уровне мы нашли Ардию. Ее спрятали от нас в одной из камер. Здорово ты ее солью обработал, на месте лица просто сочащееся кровью мясо, она в отрубе. Ее погрузили в сон и наложили паралич. Больше, видимо, ничего сделать не успели. Хотя видны следы работы руны здоровья. Но этого оказалось мало.

— А девочка? — Радим попытался вспомнить, как звали дочь Светаны. — Тиана вроде?

— Жива и невредима, наверху вместе с матерью. Ты бы видела, как она была счастлива, когда увидела нашу ведьму на пороге камеры. — Старостин покрутил головой, оценивая, не слышит ли кто-нибудь, потом понизил голос, — Беглый был правильным мужиком, никто не в курсе, но все, кого из наших он убил, работали на орден. Я это знаю, поскольку бывший глава отдела, и он предоставили веские доказательства.

— Почему не сняли с него обвинения? — задал резонный вопрос Вяземский.

— Я предлагал, он отказался. Сказал, что это ему не выгодно. Розыск отдела давал ему какие-то возможности втираться в доверие к нашим врагам. И это окупалось. Несколько раз он приносил очень важную информацию. Жаль, что он погиб.

— Давай его реабилитируем? — предложил Радим.

Старостин отрицательно покачал головой.

— Это может поставить под удар Светану и ее дочь, найдется немало людей из зазеркалья, которые захотят поквитаться с родней Беглого.

Радим посмотрел на часы, время подбиралось к трем, а он выглядел и чувствовал себя крайне погано. Вяземский стянул через голову кольчугу и изучил дырку на груди. Рана была неглубокой и неопасной, разве что немного кровила. Вяземский принялся рисовать на груди руну здоровья и тут вспомнил, что в зале блокировка, и хрен он сможет себя подлатать.

— Радим, — позвал его Старостин, — сначала нужно заняться ранеными, а затем вскрыть хранилище. Без тебя я это делать не хотел. Нужно вернуть артефакты твоего предка. Да и, как ты говорил, там много разного добра, не боись, мы тебя не обидим. Кольчугу твою Гефест починит, или вообще новую сделает, причем сделаем это бесплатно, думаю, миродита тут хватит на все.

— По рукам — согласился Вяземский и кинул пробитую кольчугу себе под ноги. — Тогда сейчас спускаемся вниз, я накладываю на себя руну здоровья,