Шайтан Иван 3 - Эдуард Тен

Здравствуй народ православный. Что же вы творите такое непотребство.- Громко вещаю в народ.

— Приехали гости в наш славный город, а вы значит обворовываете их.

— Ты чего напраслину возводишь, кто сам то будешь, чтобы нас хаять.

— Я, коренной москвич, Иванов Пётр Алексеевич, купчихи Ивановой Екатерины Афанасьевны сын.

— Эт, той, сын, которой коврами торгует.

— Той самой, а Саня братишка мой будет.

— А чего ты в казака обрядился?

— Так на службе государевой, на Кавказе служу. В отпуск приехал матушку повидать, а тут такое.

— Чего мужика повязали?

— Так украл он кошель у гостьи нашей. Эркен выпрями этого урода.

Я в полной повседневной форме и бурке. Рук моих не видно. Тихонько зажал в руке кошель, с серебром, и подошёл к вору. Рванул полушубок и засунул руку, поковырял для видимости и достал кошель. Высоко поднял над головой и трясу серебром.

— Смотрите люди, вор.

Ворюга замычал, вращая круглыми глазами.

— Ах, Ах выдохнул народ.

— Ах, ты паскудник, руки ему оторвать нужно. Небось не впервой ворует.- стал возмущаться народ. Вот она, ветреная народная любовь. Как всегда, вовремя появился городовой.

— Чего столпились, а ну разойдись. — подошёл к нам.

— Кто такие, чего бузу устроили.

Городовой, солидный дядька с лычками унтера и хитрющими глазами прапорщика, заведующего продовольственным складом.

— Есаул Иванов.

— Виноват, ваше благородие, не признал, погон не видно.

— Вот, что унтер, видишь народ кипит, самосуд устроить хотят. Под играй мне, свой процент получишь.

— Понял, всё исполню.

— Так, бойцы, деньгу заработать хотите?

— А, то, что делать, командир?

— Меня слушать.

— Уважаемые Москвичи! Самосуд вершить нельзя, вот и власть не позволит.- Выставил я городового вперёд, который серьёзно оглядел толпу.

— А пар спустить можно и по другому, зачем юшку друг другу пускать задарма. Вот, двести рублей ассигнациями, пятьдесят серебром. Ставлю на заклад против нас, четверых. Один на один, на кулачках?

Народ сильно оживился, активно переговариваясь, переругиваясь.

— Да, измельчал народ московский.- подлил я масла в огонь.

— Не измельчал, больно заклад велик.- Вышел рыжебородый мужик.

— Велик говоришь, добро.- снижаю сумму до ста ассигнациями.- Сто против дести рублей серебром или пятидесяти ассигнациями.

— От, то дело.- мужик отсчитывает пятьдесят рублей и отдает городовому, к которому подтянулся пеший стражник.

— С кем хочешь сойтись?

— Вон с тем нехристем — указывает он на Эркена.

— Зачем человека обижаешь? Православный он.

Эркен демонстративно крестится. — Ладно, по яйцам не бить, в глаз не тыкать.

— Эркен, сразу не вали, потешь народ. — тихо шепчу ему.

— Сполню, командир.

— Начали!.

— Рыжебородый достаточно умело пытался ударить Эркена, но он ловко уходил от ударов уклоняясь или подныривая под них. В один из моментов оказался сзади и дал обидный поджопник.- народ засмеялся.

— Ефим, чего ты, этого мелкого неруся побить не можешь. — подначивали рыжебородого.

— Гаси его — даю команду.

Эркен шагнул навстречу, поднырну под руку и нанес классический хуг левой, хлесткий и резкий. Рыжебородый упал как срубленная берёзка, молча и красиво.

— Эх, ах — разочарованно выдохнул народ.

Эркен присел возле пострадавшего натирая снегом лицо. Ефим пришёл в себя и мотал головой.

Из толпы вышел хорошо одетый мужчина лет тридцати, видно, что не бедный купец. Чуть выше меня, крепкий и уверенный в себе.

— Тебя хочу спробовать, благородие, уж больно ты голосистый и сладкоречивый.- усмехнулся он, давая городовому сто рублей ассигнациями. Прозвучало как обвинение в моей не правильной ориентации. Что-то не нравилось мне в нем, а вот что? Снимаю бурку, пояс с оружием, черкеску выхожу в круг и одеваю рукавицы.

— А рукавицы зачем? — усмехается мой противник.

— Что б кости не поломать.- улыбаюсь ему доброй ласковой улыбкой, как я умею это делать. Смотрю, проняло болезного.

Церемонница и играть на публику я не стал. Заблокировал жестко, ударил прямой в солнечное, а когда он согнулся, добавил ребром ладони под затылок. Публика озадаченная быстрой расправой молчала.

— Всё дорогие мои Москвичи, расходимся. Городовой, разгоняй толпу.

Городовой, получив десять рублей ассигнациями, с двумя стражниками вежливо разгоняли народ.

— А, с этими, что делать, в участок?

К нам подошёл какой-то мужчина невзрачного вида, в форменном пальто и меховой шапке.

— О, кого я вижу, Дормидонт, собственной персоной. Давненько мы тебя ищем, а ты вот где обитаешь. Простите, не представился. — обратился он ко мне.- Старший агент сыскной полиции, Селютин Вениамин Олегович.

— Есаул Иванов Пётр Алексеевич, пребываю в отпуске. Удалось случайно задержать вора и этого, который выдаёт себя за купца.

— А вы наблюдательны, господин, есаул. Дормидонт Енагин, прошу любить и жаловать. Рядиться под купца, поит их сонным зельем и обдирает до нитки. Пять случаев грабежа приезжих купцов. С ним работает некто Дуняша, но к сожалению мы не знаем, как она выглядит. Этого персонажа уже полгода ищем. Я наблюдал всё событие происходящее здесь, должен признаться неожиданное действие, что бы угомонить толпу. А ваше выступление кулачного бойца, просто великолепно.

Он ощупал меня своим цепким профессиональным взглядом.

— Городовой, доставьте в околоток и запишите за мной. Надеюсь, десять премиальных рублей не играют для вас большой роли. Деньги честно выигранные вами, останутся у вас.

— Нет, что вы, господин Селютин, нисколько.

— Что ж благодарю за содействие сыскной полиции. На этом, довольные друг другом, мы расстались.

Глава 16

Мне нужны куклы. У меня чесались руки от предвкушения. Все мои краски и кисти пришли в негодность. Переоделся в полевой зимник и пошел по старым адресам. Глину нашёл без проблем. Гончар увидев меня так обрадовался, что я немного испугался.

— Пётр, как я рад, что ты нашелся. Услышал бог мои молитвы.

— Да ты толком скажи что случилось?

— Ты помнишь мою дочь? — не мог успокоиться гончар.

— Так вот, по осени, отдал её замуж, как сговаривались. В хорошую семью, грех жаловаться и муж работящий, дочку любит.

— Это всё хорошо, а я то тут причем? — не могу понять далёкий заход мастера.

— Так беда у них случилось. Куклу, что ты расписал и подарил, с собой в мужнин дом взяла. Так вот, свекор её, когда ему предложили пятьдесят рублёв не устоял и продал. Дочь как узнала, взбеленилась на него, чуть в драку не полезла.