Шайтан Иван 3 - Эдуард Тен

class="p1">— Обиделись, Пётр Алексеевич.- констатировал Шувалов.

— Нет, Александр Константинович, на правду нельзя обижаться, как бы неприятна она не была. Даже получение потомственного дворянства не ставит меня вровень с князем. Я прекрасно понимаю. Если не секрет, а, вы, Александр Николаевич, из каких будите.

— Нет, не секрет, древний и достаточно известный род Шуваловых, он записан в Бархатную книгу Российского дворянства. В роду, нашем, были воеводы, генералы. Дед был генерал-майором, командовал дивизией. Мой батюшка был гусаром, командовал Изюмским гусарским полком, про гусарил все своё состояние и матушки. Видя куда мы катимся, она смогла спасти маленькое имение во Владимирской губернии. С него и живём. Мой младший брат служит на флоте, лейтенант артиллерист. Батюшка преждевременно скончался от чрезмерного употребления горячительного, слабое сердце.

— Теперь вы, Алекандр Николаевич, дайте правильную оценку моему поступку.

Я достал из сумки пачку ассигнаций, около тысячи рублей и протянул Шувалову.

— Простите, что так, но конверта нет.

— Это, что? — Шувалов отодвинулся от меня.

— Это ваша доля, Александр Константинович. Вы же видели, как много трофеев собрали мои пластуны, после боя в долине?

— Допустим, но я причём?

— В бою участвовали, ранение получили, так что имеете право на долю в добыче. А, что с бою взято, то свято. Даже не сомневайтесь.

— Пётр Алексеевич, я не состою в сотне и не имею, как вы выразились, права на добычу.

— Давайте, Александр Константинович, не будем углубляться в правомерность вашего участия в процессе дележа трофеев. Я, как командир, решил выделить вам долю, получите и распишитесь.

Шувалов взял деньги и прикинув сумму сказал.

— Пётр Алексеевич, мне кажется, здесь слишком много.

— Господь с вами, Александр Константинович, что бы казаки дали лишнего, не смешите меня. Берите и не сомневайтесь.

— Выглядит как взятка.- испытывал муки совести подполковник.

— Вы хотите обидеть меня, Александр Константинович?

— Нет, конечно.

— Тогда уберите деньги и будет об этом.

— А, где расписаться? — спросил Шувалов.

Я не выдержал и рассмеялся.

Деньги данные Шувалову, это не взятка, а назовем, вспоможением. Честный, умный служака и его поддержка, оказываемая мне, очень существенна и полезна.

В Москву мы прибыли 29 декабря под самые Новогодние праздники. Всю команду следующую со мной определил в ближайшем от моего дома постоялом дворе и снял двух комнатную квартиру в доходном доме купца Кашина. Оставил там Аду с Асланом и в сопровождении Бирюка поехал на извозчике домой.

Наш дом преобразился. Сделан хороший ремонт, стояли новые окна, двери. Конюшня перестроена и превращена в склад. Уже начало темнеть. Подошёл к двери и постучался.

— Кто там? — услышал я голос Варвары.

— Открывай Варвара, свои.

За дверью послышался шум, и дверь открылась. В проёме стоял Саня. Он вырос и заметно поправился, эдакий купец молодец. Он не узнал меня и с не пониманием рассматривал. Наконец.

— Пётр! — и он кинулся обнимать меня.

— Ну, ну задушишь, в дом то пустишь или так и будем на улице обниматься.- смеюсь я.

— Ой, да что это я, проходи — он пропустил нас в прихожую. Из комнаты слышу маменькин голос.

— Санечка, кто там?

Сбросил бурку Паше, прошел в комнату.

— Господи, Петенька, сынок, — мама кинулась ко мне, обнял её и прижал к себе.

Она обнимала меня и плакала.

— Ну, довольно плакать, маменька, успокойтесь.

Она отстранилась от меня и разглядывала с интересом.

— А что это, за форма на тебе? Неужто в казаки определили служить тебя. Ба, да ты уже штабс-капитан. Господи и орден у тебя.

Опять обняла меня и потом стукнула по плечу.

— Ну сколько раз говорила тебе не делать так. Доведешь меня до сердечного удара. Почему не сообщил по телеграфу Саньке?

— Хотел на Новый год подарок сделать.

— Варвара, накрывай на стол, Петра Алексеевича, кормить будем.

Нет, маменька, лучше чаю. Паша неси гостинцы. Это вестовой мой, Павел.

— Чего, он такой серьёзный? — шепотом спросила мама.

— Они все такие у меня в сотне, служба маменька.

Гостинцы купили в булочной рядом с доходным домом. Аде очень понравились булочки и пряники. Засиделись до полуночи, стали собираться.

— Как же так, Петенька, где ж ты ночевать будешь?

— Пётр, ты живи в своей комнате, а я на постоялом дворе пока перебьюсь.

Маменька, Саня, успокойтесь. Я снял квартиру в доходном доме, буду жить там, а утром маменька буду у вас. — сказал обнимая её.

Паша подал бурку и башлык.

— Завтра Саня к тебе фургон с коврами подъедет, куда сгружать?

— Так во дворе склад. Я конюшню перестроил.

— Молодец, гляжу не на шутку ты развернулся.

Остановил его, готового прямо сейчас отчитаться о своих достижениях.

— Позже, Саня мы обо всём поговорим.

— Маменька, штабс-капитан это большой чин? — спросил Саня когда мы ушли.

— Да уж не малый, в его то годы и орденом награждён. Красный крестик на сабле тоже кажется отличие какое-то. Ты спроси сам у него.

— Может и мне в армию податься, стану как Пётр наш, красивый и дворянского роду. Он же теперь к дворянскому сословию причислен, даже говорит и ведет себя иначе.

— Нет, Санечка, не твоё это. Ты от рождения купец и вон как преуспел в этом деле.

Она нежно погладила его по голове. Саня поцеловал руки мамы.

— И то верно, маменька. Мы лучше по торговому делу, в купцы первой гильдии пробиваться будем.

Глава 15

Москва праздновала Новой год. Всюду царило праздничное настроение. Мы с Матушкой на карете с сопровождением, отправились к сестре. Тихон не особенно поражённый городом, горел желанием познакомиться с моим зятем. Саня, получив новую партию товара, исчез по своим торговым делам.

— Сынок это твоя карета? — удивилась мама когда я подвёл её к ней.

— Петя, это казаки тоже твои? — тихо спросила она.

— Да, маменька, садитесь.

Паша за кучера с нанятым провожатым, тронул лошадей.

Наш выезд навёл шума на подворье сестры. Удивленные незнакомой каретой, да ещё в сопровождении двух конных казаков Михаил с Анной, вышли во двор. Прислуга и некоторые работники стали собираться во дворе, с интересом разглядывая карету, фургон и бойцов. Я вылез из кареты и помог выйти матушке.

Увидев тёщу, подошедший Михаил спросил.

— Екатерина Афанасьевна, как это понимать?

Он не узнал меня в