Шайтан Иван 3 - Эдуард Тен

и так видно, что «даусы» (услышав от сотника, перевод этого слова с персидского и смысловое значение слова «павлин», всех хвастунов и любителей чрезмерно наряжаться, стали называть «даусами»). Кубанец, не знающий значение слова, озадаченный молчал.

— Будет вам собачиться, впервые земляков встретили и то сразу петушиться. Старший урядник Полевой Степан.

— Приказный Бедовый Саня, а это приказный Рогов Артём и Никита Горин. В отдельной, пластунской сотне, Семеновского полка, служим.

— Так выходит у вас, служит Ромка Болотов, брательник мой троюродный.

— Да, есть такой и жена у него Амина — улыбнулся Саня.

— Точно, он её с похода привёз. Мне сестра писала, что разругался с роднёй в пух и прах. — рассказал молодой кубанец

— Про Ромку и дела его семейные даже в стольном городе знают –удивился Артём и все засмеялись.

— Проходьте к столу браты, ежели хотите, перекусите, чем бог послал, чаю наливайте, горячий ешо. А сюда какими судьбами?

— Хорунжего нашего царь вызвал, награждать будет.

— Эт, которого, князя Долгорукого что ли?

— Его самого, он у нас хорунжим служит.

— Так значится вы те самые, что в бою участвовали, Гришка как там прозывается эта долина?

— Баракайская.

— Вот, она самая.

— Было дело.- довольно улыбнулся Саня.

— Расскажи, как оно все было, а то столько слухов и не знаешь во что верить.

Саня развернулся на всю ширь своего таланта рассказчика. Описывал красочно и в лицах. Собрались все, кто был в помещении. Подтянулись гвардейцы из Измайловского полка, которые находились сегодня на дежурстве, во дворце.

Увидев усмешку на лице Артёма, урядник произнес с сомнением в голосе.

— Врешь поди, столько горцев навалил, сам то, веришь.

— Да ладно, мы привычные уже, когда в штабе корпуса услыхали, сколько мы горцев побили, долго не верили, пока капитан из штабу, что с нами был, не рассказал. Всё равно долго сомневались. Так что мы ужо и не обижаемся. Да, Артём.

— А чего обижаться, мы своё дело сделали, а там бог судья. Хошь верь, хошь не верь.

Все зашумели бурно обсуждая услышанное.

— Слыш Саня, гутарят, что и наши кубанцы в том деле побывали? — поинтересовался урядник.

— Не врут, была сотня кубанцев, что на усиление к нам прибыли, они на левом фланге стояли с донцами. Как горцы прорвались, три сотни, вот они и кинулись с ними рубиться в собачьей свалке. Славно, конечно, рубились, но только зря они командира нашего не послушали. Говорил он им, чтоб в пешем строю их приняли, не послушали, через то и потери понесли большие.- вздохнул Саня.

— А ты не помнишь Сань, кто погиб?

— Нет, Артём, ты не помнишь?

— Да я откуда про то ведаю, ты ж у нас писарь.

— Помню только, что общим числом тридцать два казака, а сколько и кого не знаю.

Кубанцы загрустили.

— Значится полегли хлопцы — кто был в папахах сняли и перекрестились.

— Много народу погибло?

— Немало, солдат более сотни, охфицеров много побили, через это пришлося командиру нашему командовать, с ним и отбивались от горцев.

— Ваших много побили?

— Наших, никого, пластуна не просто побить.

— Как так, воще без потери?

— Да, пораненных было много, а так все живы.Командир наш раненый был, хорунжий, тожа раненый. Горец под утро как попер, пехта давай драпать, ну и пришлося нам в рукопашной резаться. Командир наш тогда кучу горцев порезал. Он у нас, как в раж войдёт, лучше от него в стороне держаться.

— Да уж, страшный становится, когда злой. Возьмёт свою шпаху, кинжал в другую руку и айда резаться. Горцы его Шайтан Иваном прозвали. Шибка они его уважают и опасаются. — добавил Артём.

— Поди ж ты, не слыхал про него. Я на этой службе второй год заканчиваю, потом домой. Может доведётся свидеться с ним. А вы как, казачки, на долго в город?

— Да нет, скоро поедем до дому, скорее бы.

— А что так, неужто не по нраву? — Засмеялся урядник.

— Нее, не моё это, жисть холуйская. Отъели хари на господских харчах, а ленивые как волы. Пока пенделя волшебного не дашь, задницу не оторвут от лавки.

— Есть такое, одно слово, холопы.- с досадой поддержал урядник Саню.

— Вы, как погляжу тожа сладко едите и сладко спите.

— Да уж, не голодаем. — рассмеялись казаки.

Я сидел в комнате ожидая аудиенции больше получаса. Не испытывал ни волнения, ни трепета от встречи с императором. Много раз видел и встречался с его императорским величием. Будучи прапорщиком, преображенцем, стоял в дворцовом карауле и был знаком со всеми членами августейшей фамилии. Особенно был дружен с великим князем Павлом Николаевичем, с детства. Меня, как отпрыска знатного княжеского рода допускали к дружбе с членами императорской семьи. Павел был вторым сыном императора и вторым в очереди престолонаследия. Старший брат, цесаревич Александр, уже объявленный наследник престола. После Александра была великая княгиня Ольга, за ней следовал Павел, великая княгиня Анна и самый младший великий князь Михаил. Ольга давно уже вышла замуж за герцога Саксонского Корнбургского. Александр был женат на принцессе гессенского дома Марии Александровне и проживал в Павловском дворце. В Зимнем жили Император с императрицей, Павел, Анна и Михаил. Так что я был хорошо знаком со всеми членами императорской семьи. Вошел дежурный адъютант.

— Прошу вас, князь. Меня повели к кабинету Императора. У дверей стоял караульный унтер Измайловского полка.

— Здравствуйте, князь, прошу вас, проходите.- улыбнулся мне полковник Лоренс, личный секретарь и адъютант Императора. Вхожу в кабинет, император стоит у окна заложив руки за спину.

— Здравия желаю, ваше Императорское величество.- негромко приветствую государя.

— Здравствуй, князь.- повернулся он.

— Ну-ка, подойди, покажись?

Подошёл ближе, остановился в трёх шагах от Императора.

— Да, князь, изменился ты изрядно. Подрос и в плечах раздался, форма тебе к лицу.- искренне удивился Император.- Даже смотришь иначе. Рад за тебя, князь, и повод для встречи куда приятней чем в последний раз. Признаться был приятно удивлен увидев твою фамилию в списках представленных к награждению за участие в деле при Баракайской долине. Действительно славное сражение, которое прославит наше русское воинство. Решил лично наградить тебя заслуженной наградой.

Появился Лоренс и подал орден императору. Он прикрепил его на моей груди.

— Носи его с честью и достоинством, князь, уверен не последний орден. — улыбнулся