Шайтан Иван 3 - Эдуард Тен

подойдет кубанская сотня, с есаулом будут, но это пока, может все переиграют. Пётр Алексеевич, у меня к вам просьба личного характера. В Москве проживает моя мать, сын у неё на воспитании, ваш тезка, не сочтите за труд, передайте небольшой гостинец ему и деньги матери. Жены нет, умерла три года назад, от чахотки.- предвосхищая мой вопрос, сказал Соловьев.

— Конечно, Александр Николаевич, обязательно выполню вашу просьбу. Есаул вышел проводить меня.

— Тут такое дело, Пётр Алексеевич, мать у, Соловьёва, очень старая, живут на жалование командира. Сын в гимназии учиться, четырнадцать лет. Командир у меня денег в долг попросил, что бы с тобой передать, а у меня нету столько. Ты не мог бы помочь с деньгой.

— А сколько просил?

— Двести рублей.

— Конечно, Василий Иванович, могу даже триста одолжить из казны сотни.

— Вот и ладно, договорились, а Александр Николаевич отдаст, частями, как ты говоришь, в кредиту.

На базе объявил о моём отпуске и моей поездке в Петербург. Указал Трофиму направление движения, а хорунжему накрутил хвоста и получил его уверения о выполнения всех моих указаний и задач поставленных перед ним и полусотней. Со мной в поездку отправлялся Аслан, Савва, Эркен, Паша. Ада не просила ни о чём, но по ней было видно, как она хочет поехать. Махнул рукой и объявил ей, что она тоже едет. Сколько счастья было на её лице. Наши отношения с ней устоялись. Она четко понимала своё место в моей жизни. Её всё устраивало и она не пыталась что-то изменить. Я собрал все свои сбережения, решил доверить их Бломбергу. Как-то я спросил у него, что будет с моими средствами, которые хранятся у него, в случае форс-мажорных обстоятельств в стране. Он заверил меня, что в любом филиале их предприятия, любой страны, мне вернут всю стоимость подтвержденных средств. Но лучше проводить возврат средств в Париже или Цюрихе. Мне уже двадцать два года и я получил полные права клиента торгового дома Бломберга. Попросил Тихона подобрать мне хороший кинжал, не сильно большого размера и шашку в пару к нему. Увидел кинжал, который Соловьев хотел вручить сыну, решил помочь ему не только деньгами, но и с подарком.

Тридцатого ноября мы тронулись в путь. Каретой правил Аслан, моя троица верхом, в поводе черный аргамак и конь Аслана. Ещё с нами, Егор Лукич, отправил Тихона с фургоном, забитым партией ковров и кучей наших вещей. Я подумал и согласился, фургон нужная вещь в дальней дороге и Тихон присмотрит за транспортами. Он ехал со мной, чтобы познакомиться с моим зятем и попробовать реализовать некоторые свои задумки. Заехали в Семёновку. Я предложил Соловьеву мой вариант подарка и дести рублей серебром. Он очень засмущался и по началу пытался отказаться.

— Александр Николаевич, это подарок вашему сыну не только от вас, но и от нас с Василием Ивановичем и моей пластунской сотни, вы напишите сыну, кто такие пластуны Семеновского полка, что бы он почувствовал ценность подарка. А деньги отдадите по возможности.

— Спасибо господа, очень вы меня выручили.

— Полно, вам, Александр Николаевич, есть возможность, почему не помочь боевому товарищу. В Пятигорске забрали подполковника Шувалова с двумя кожаными баулами, один из которых был забит всякими бумагами канцелярии начальника линии. Ехали с относительным комфортом. Несмотря на то, что мы хорошо утеплились, всё равно мерзли. Что-то интересного в дороге не происходило. Мы много говорили с Александром Константиновичем обо всём. Он дал мне максимально подробный расклад в Генеральном штабе. Естественно в объеме, который знал. Основные характеристики о Николае 1, его семье и близком окружении. Рассказал, что знал о семье Долгоруких. Слушая его, я удивлялся, как много у него информации о многих сторонах не только военной, но и светской жизни Петербурга. Откуда, спрашивается. Доступные связи со столь высокими персонами. И самое главное я не знаю ничего о нем. То, что он не простой подполковник стало очевидным.

— Пётр Алексеевич, хочу вас поставить в известность, что в штабе Командующего отдельным Кавказским корпусом, кто-то усиленно распространяет слухи, что вы всячески умаляете заслуги подполковника Гапнера в деле, в Баракайской долине. Обвиняете его в том, что он завел отряд в ловушку и только благодаря вам, смогли отразить атаку горцев и в последующем так славно сражаться с неприятелем.

— А разве это не так, Александр Константинович? Вы же сами были свидетелем сего события.

— Все так и есть, весь смысл слухов в том, как это преподнести. Подполковник любимый племянник генерала Галлера, представляете каково ему слушать подобное. Хорошо, что он боевой генерал и после вашего разговора с ним он сделал правильные выводы.

— Александр Константинович, а что за разговоры о формировании горного, егерского батальона на основе моей сотни?

— Уже знаете об этом. Заместитель начальника штаба корпуса, полковник Штукин Мирослав Титович, продвигает эту идею. Батальон трех ротного состава, вас туда прочит начальником штаба, а вот командиром батальона, пока мне не известно. Хорошо обученное, оснащенное формирование с большим, боевым опытом. Милое дело, вы под боком и не допустите гибели своего детища. Командуй, получай награды, чины. Кто откажется от такого карьерного роста. Но это только предложение, до реализации пока далеко, хотя, кто его знает, как всё повернётся. Ещё, Пётр Алексеевич, помните, когда я сделал вам замечание по поводу нарушения форм одежды в кадетском корпусе?

— Конечно, помню.

— Так вот делаю вам ещё одно, к сожалению, на погон капитана вам необходимо добавить четыре звёздочки.

— Почему?

— Потому, что вы, как и подпоручик Долгорукий проходите по штатам военного ведомства и вам присвоен чин штабс-капитана.

— А есаул Дорожный?

— Он проходит по Казачьему реестру или регистру, Кавказского казачьего войска, Наказным атаманом, которого является генерал-майор Колосов. Я огорчил вас, Пётр Алексеевич?

— Есть не много, ну да ладно, чины дело наживное.- вздохнул я.

— За то Георгия 4 степени, определённо получите, с чем вас поздравляю.

— Простите, Пётр Алексеевич, что вторгаюсь в личное, но это необходимо. Князь Долгорукий Владимир Николаевич, весьма влиятельная фигура. Он имеет обширные связи и близок к его величеству. Зная ваш характер и то, что вы дружны с князем Андреем, очень прошу вас быть осторожным в высказываниях и суждениях о чём либо. Помните кто вы и кто они.

— Хорошо, Александр Костантинович, я учту ваш совет и буду помнить своё место.

Почему-то мне стало неприятно напоминание о моём происхождении.