Антология шпионажа - Анатолий Вилинович

Совершенствование секретной службы в течение нескольких столетий было неразрывно связано с развитием абсолютных монархий. Сначала аппарат секретной службы использовался преимущественно в борьбе монархов за упрочение своей власти против притязаний феодальной знати на большую или меньшую независимость от центрального правительства. Позднее, после укрепления абсолютизма, у него не осталось противников справа, а для выполнения своей главной роли – подавления сопротивления эксплуатируемых масс, особенно крестьянства, – абсолютизм опирался, прежде всего, на армию и на быстро растущую централизованную полицию. Секретная служба теперь стала преимущественно орудием в борьбе против внешних противников абсолютистского государства.

Очень показателен пример Франции: еще в XVI в. и в первой половине XVII в. вплоть до правления Ришелье и Мазарини секретная служба была занята внутренними врагами абсолютизма. Со второй половины XVII в., в период царствования Людовика XIV, упор переносится во внешнеполитическую область. Одновременно быстро растет полиция, и секретная служба становится одной из функций полицейских властей. Однако в хаосе административных учреждений абсолютистской Франции, где функции многих учреждений перекрещивались и налегали друг на друга, шпионажем занимается и дипломатическое, и военное ведомство, и провинциальные интенданты, и, главное, лично доверенные лица монарха (и его фавориток), порой путавшие карты всех остальных учреждений.

Франсуа-Мишель де Лувуа, знаменитый военный министр Людовика XIV, создал широкую шпионскую сеть в германских государствах. Внутри страны люди Лувуа следили за всеми видными французскими офицерами. В число своих шпионов Лувуа вербовал горничных, слуг, модисток, преподавателей модных танцев, которые по роду своей профессии должны были сталкиваться со многими людьми. Шпионажем при Людовике XIV ведал также генерал-лейтенант полиции де Ла Рейни, который ввел в обычай засылку полицейских агентов в уголовный мир.

При Людовике XV широкую шпионскую сеть содержал генерал-лейтенант полиции Беррье. Еще большего развития достигла разведывательная служба при его преемниках – де Сартене и Ленуаре.

Случаи, когда разведчикам удавалось оказывать существенное влияние на ход политических событий, не являлись в эту эпоху исключением. Разведчики или подкупленные разведкой политические деятели определенной страны нередко были главными участниками дворцовых переворотов, смены правительств и других событий, приводивших к резкому изменению политического курса. Еще чаще роль разведчиков сводилась к обычному сбору информации, дававшему возможность правительству одной страны оказывать воздействие на другую. Однако и в том, и в другом случае решающими оказывались социально-экономические условия, определявшие политическую обстановку, в которой действовала разведка.

Астрология и шпионаж

Обязанностью разведки было сообщать, что происходит в тот или иной момент в другой стране. Однако эти сведения приобретали особую ценность, если на их основании можно было установить, что будет происходить в этой стране: что собирается предпринять и предпримет правительство или враждебные ему силы, кто займет освободившийся престол или министерский пост при дворе, возникнут ли волнения, какая судьба постигнет лиц, с которыми связывались те или иные надежды… И тут разведка неожиданно соприкасалась с самой модной тогда «наукой», в которую верило подавляющее большинство даже образованных людей, – с астрологией, пытающейся приоткрыть таинственную завесу будущего, разгадывая загадочный язык звезд.

Среди самих астрологов было немало людей, разделявших веру своих современников в возможности этой «науки». Встречались, впрочем, и шарлатаны, умевшие успешно выпутываться из самых затруднительных положений, в которые их ставили неудачные пророчества. Известен случай с Галеоти – придворном астрологе французского короля Людовика XI. Доверившись составленному этим астрологом гороскопу (не менее чем советам коварного кардинала Валю), Людовик с небольшим отрядом прибыл на свидание со своим могущественным соперником герцогом Карлом Смелым – и попал в ловушку. Однако, даже находясь под арестом, мстительный король решил расправиться с неудачным предсказателем. Людовик вызвал его к себе и иронически спросил, известен ли тому час собственной смерти. «Вполне известен, – ответил находчивый мошенник, сразу сообразивший о грозившей ему опасности. – Я умру за трое суток до смерти Вашего величества». Суеверный Людовик поспешил отказаться от намерения расправиться с ловким звездочетом.

Гороскопы иногда по поручению монархов составляли даже такие выдающиеся ученые, как Кеплер, не верившие в астрологию. Сохранилось немало гороскопов различных исторических деятелей XVI и XVII вв., когда астрология получила особое развитие. Все эти предсказания совершенно не оправдались. Но это не останавливало сторонников гадания по звездам.

Обычно предсказания были двусмысленны. Если гороскоп предсказывал нечто нежелательное и оно действительно происходило – это было безусловным доказательством неотвратимости судьбы и точности астрологической науки. Но если пророчество не сбывалось, астролог тоже не терялся, ссылаясь на то, что благодаря своевременному предупреждению его наниматели сумели предотвратить наступление предсказанного события. Особенность большинства «сбывшихся» астрологических пророчеств заключается в том, что смысл их был неясен никому до тех пор, пока якобы предрекаемое ими не происходило в действительности. Поклонники французского астролога Нострадумаса, жившего в XVI в., насчитали среди его четверостиший целых три предсказания Варфоломеевской ночи.

Вера во многие астрологические предсказания сохранялась долго. В западноевропейских странах и США существуют и поныне десятки тысяч астрологов. (В Италии они даже создали особый профсоюз!) Даже в наши дни на Западе выходят книги, анализирующие книгу «Столетия» Нострадамуса, в которой будто бы заранее упомянуты все основные факты европейской истории от XVI в. и до конца XX в. Говорят, он точно указал, сколько времени процарствует «племянник Великого», т. е. Наполеон III, бывший племянником «великого» Наполеона I, а именно: 18 лет и девять месяцев (от провозглашения империи 2 декабря 1852 г. до поражения при Седане 2 сентября 1870 г.).

Вот сведения, которые пригодились бы накануне франко-прусской войны Бисмарку и прусскому начальнику штаба Мольтке! Но, к сожалению, в книгах о Нострадамусе, выходивших и в XIX в. и в наши дни, удавалось расшифровать только «пророчества» о прошлом. В 20–30-х годах нашего века «расшифровали» материал о Первой мировой войне, после 1939 г. – о Второй мировой войне.

А англосаксонских странах долго распространялись предсказания «матушки Шиптон», якобы жившей в конце XV в. – первой половине XVI в. Ей тоже приписывали подобные предсказания событий, но лишь до конца XIX в., поскольку «матушка» объявила, что «свет придет к концу в тысяча восемьсот восемьдесят первом году». Один из действительных авторов этого и некоторых других пророчеств, некто Хиндли, сам признался в своей мистификации. Но почитатели предсказаний выбросили из их числа сочиненные Хиндли, а остальные продолжали считать достоверными.

Величественный образ мудрого прорицателя будущего нарисован фантазией поэта:

На буйном пиршестве задумчив он сиделОдин, покинутый безумными друзьями,И в даль грядущую, закрытую пред нами,Духовный взор его смотрел.

Материалом для Лермонтова послужил рассказ французского академика Лагарпа. За 6 лет до французской революции на вечере у одного аристократа собрались многие видные представители политического мира. Среди них был известный проповедник мистицизма, писатель Казотт, который точно предсказал всем собравшимся их судьбу – большинство из них кончило жизнь на гильотине, – а также казнь короля и собственную гибель на эшафоте. Лагарпу, бывшему в молодости свободомыслящим, Казотт предрекал обращение в верующего католика. Это считалось одним из доказательств верности рассказа Лагарпа, превратившегося после революции в ревностного религиозного мистика.

Однако, когда исследовали подлинную рукопись Лагарпа, напечатанную лишь посмертно, обнаружили, что издатель сознательно опустил одну фразу. В ней Лагарп намекает, что он выдумал эпизод с «пророчеством», чтобы проиллюстрировать свои взгляды на «ужасы» революции. Позднее поклонники мистических дарований Казотта обнаружили упоминания о них в мемуарах современников. Эти мемуары были написаны до революции, но напечатаны лишь несколько десятков лет после того, как произошли события, упомянутые в «пророчестве». Рукописи мемуаров исчезли, а с ними – и возможность проверить, не были ли эти «свидетельства» позднейшими вставками.